Этот дух борьбы, состязания, царящий в магазинах, создает на поверхности русской жизни какое-то искусственное напряжение, которое, как ничто другое, отделяет рядовых людей от элиты. Как-то один американский журналист сравнил эти магазинные страсти с муштрой, которой сержанты подвергают новобранцев, чтобы сбить с них спесь. При этом он имел в виду угрюмое высокомерие продавцов, плохо оплачиваемых, часто перегруженных, а то и просто ленивых. Русские рассказывают бесчисленные истории о том, как в ресторане пришлось дожидаться целый час, пока официантка приняла заказ, а потом еще полчаса, чтобы узнать от нее, что заказанного вами блюда нет. В Ташкенте одна пожилая женщина рассказала мне о том, как простояв в длинном хвосте за мясом, она должна была, когда подошла ее очередь, прождать еще минут пять, пока продавец разговаривал со своим приятелем о спортивных состязаниях; когда она попросила дать ей мясо определенного сорта, продавец с раздражением повернулся к ней и сказал: "А может, вам еще его и в рот положить?” Грубость продавцов — настолько типичное явление, что один из ведущих советских эстрадных актеров Аркадий Райкин с неизменным успехом показывает сценку, в которой продавщица, полностью игнорируя просьбу какого-то рохли (вроде Каспара Милктоста) посоветовать, что купить в подарок женщине средних лет, навязывает ему игрушечную пушку. Такое поведение советского продавца — неотъемлемая черта советской торговли. "Вас много, а я один, чего ж мне торопиться? Все равно будете ждать, никуда не денетесь — так рассуждают продавцы, — объяснил мне один служащий. — И они, конечно, правы. Куда же еще пойдешь, если то, что вам нужно — у них в руках?”
Во многих магазинах покупатели не могут подойти к полкам с товарами, так как отделены от них прилавком; вот и приходится ждать до тех пор, пока продавец не соизволит вас обслужить. Исключением являются булочные. Там для покупателей предусмотрены металлические вилки, которыми проверяется свежесть хлеба. Но в больших универсальных магазинах в отделы женской одежды, детской обуви или спортивных принадлежностей, огороженные канатами, покупателей пропускают маленькими группами, за которыми внимательно следят.
Появление продовольственных магазинов самообслуживания положило начало некоторым изменениям, но новшества прививаются здесь чрезвычайно медленно, отчасти потому, что русские очень верны своим привычкам. Так, например, в двухэтажном продовольственном магазине на проспекте Калинина, в центре Москвы, я заметил, что такие продукты, как мука, сахар, макароны, люди покупают в расфасованном виде, а молоко предпочитают брать разливное, принося с собой для этого из дому бидоны и выстаивая очередь к продавщице, вместо того, чтобы взять с прилавка бутылку или пакет с молоком, хотя это заняло бы значительно меньше времени. Некоторых покупателей отпугивает оскорбительная, по их мнению, выборочная проверка сумок, введенная в магазинах самообслуживания для борьбы с воровством. Злоключения русских покупателей усугубляются также и тем, что вдруг самым неожиданным образом магазин прекращает работу и закрывается. В Советском Союзе больше, чем в какой-либо другой стране, соблюдаются "санитарные дни” и дни "учета”, когда торговля прекращается. Покупателей иногда ожидает и другой сюрприз: подойдут к двери магазина — а на ней написано:
