Вот в одно прекрасноё время приезжает богатырь. Богатырь был Сокольничек-раскольничек. Конь у богатыря был, как сильная буря; богатырь был, как сильная туча. Богатырей ничем считал, а Красное Солнышко смехом вёл. Вот и приезжает Самсон Колупаевиц к Илье Муромцу, рассказал, что видел. Илья и говорит: "Эх вы, богатыри, не смеете выехать на бога́тырей, какие же вы бога́тыри, надь опять выехать старому Илье Муромцу".
Когда выехал Илья Муромец на него, скрикнул, — конь на него поворотил. Съехались они, ударили копьем, — копья переломились; ударились мечом, — мечи переломились. Никоторой никоторого победить не может. Засмеялся богатырь, схватился с Ильей рукопашкою. Возились, возились они целы сутки, — никоторой никоторого победить не может. На вторы сутки подвернулась у Илеюшки ноженька, — богатырь на него. Сидит на груди и спрашивает: "Эх ты, стар богатырь, ну удалый был, ты скажи-ко, как тебя звать, какого роду, какой племени?" Говорит Илья ёму на ответ: "Кабы я у тя, доброй молодец, сидел на груди, не спрашивал ни роду, ни племени, колол бы брюхо до печени". А он ёго всё спрашивает: "Ты скажи, скалки, доброй молодец, не убью тебя, побратаемся". А Илья ему ничего не говорит, только так промеж себя сказал: "Верно, пришла Илье смерть непи́саная во чисто́м поле".
Тогда Илье сила прибавилась непомерная. Ударил он в грудь богатыря кулаком, и он поднялся выше лесу стоячего, ниже облака ходячего и упал о ка́менья, рассыпался на мелкие дребезги. А Илья Муромец стал на добра коня, поехал к Владимиру Красну Солнышку.
Владимир Красно Солнышко обрадел, собрал почестной пир, собрал бога́тырей на пир. И говорит Илья Муромец: "Ну, Владимир Красно Солнышко, теперь я поеду к брату старшему, к тому ли Святогору бога́тырю. А вы оставайтесь да царствуйте, споминайте Илью, да не увидите".
И говорит еще братьям Самсону Колупаевицу да Олёше Поповицу: "А вы, братья, не пугайтесь, не разъезжайтесь, охраняйте Владимира Красна Солнышка".
И так распростился он с Владимиром Красным Солнышком, с братьями, сел на добра коня и поехал. Вот приехал он к крутой горы́, нача́л ставать в гору, конечна, и поднялся; поднялся, увидал — шатер стоит. Заехал к шатру, — конь стоит богатырской, как сильная гора: "Никто больше, как здесь Святогор".
Поставил своего коня, заходит в шатер; заходит, видит — Святогор богатырь спит с женой. Будить он не стал; делать ёму нечего, и сам повалился спать. Вдруг стала Святогора-богатыря жена, улыбнулась, вышла из шатра, взяла мешок и спустила в мешок Илью Муромца и коня. И сунула мешок Святогору-богатырю в карман. Когда стал Святогор-богатырь, нужно ёму было ехать, говорит жене: "Ну, поедём на третью гору".
Сели на лошадей и поехали. Лошадь поднялась в перву и втору гору, а на третью и подняться не может. Вот он и говорит ей: "Ну, что ж ты, волчья шерсть, травяной мешок, раньше скакала с горы на гору, а теперь и поднять не можешь?" Она и заговорила человечьим голосом: "Раньше я носила богатыря и богатырскую жену, а теперь несу двух богатырей, и богатырского коня. Богатырь хоть не супротив тебя, и конь не супротив меня". — "А где же они?" — спрашивает. "А посмотри у себя в кармане".
А Илья спал и ничего не чуял. И вот он сунул, протянул руку в карман, и вытряс Илью с конём, и спросил жену: "А как он мне попал в карман?" — "А я, грит, клала ёго". Взял он жену, конечно, и убил, и стал Илью Муромца спрашивать: "Какого ты роду, какой племени и как звать тебя?" Он ёму и начал: "Я есть Илья Муромец, сын Ивановиц, посмотреть мне тебя захотелось". — "Ну, ладно, коли так пришлось, то побыть у меня, и будь ты меньшим братом, а я буду старшим, и поедем с горы на горы".
Сели они на ко́ней и поехали. Прискакали на одну гору, и стоит на горы́ гроб, и был открытой этот гроб. Ну, он был слишком большой. Вот и говорит Святогор-богатырь Илье Муромцу: "Ну-ка, Илья Муромец, применись к гробу, по тебе ли он будет?" Илья Муромец повалился в гроб и не хватают ни руки, ни ноги. "Нет, Святогор-богатырь, этот гроб не по мне. Нас таких войдет десятками в этот гроб".
Потом слез с коня Святогор-богатырь, повалился в гроб. Как повалился, крышка закрылась, и Святогор-богатырь подняться не может. Потом заговорил Святогор-богатырь: "Бей мечом, расколи, я не хочу умирать". Как ударил по гробу, покрылся гроб обручем. То заговорил Святогор-богатырь: "Возьми мой меч да ударь, твой лёгок". Тогда он берет ёго мец, захватил, поднять не может, сам по колено в землю ушел: "Нет, Святогор-богатырь, я твой мец поднять не могу". — "Ну, прислонись ко мне, я силу дам".
