Она ёго послушала, сама накрыла стол и стала ёго кормить. Ну, эта была всех красивее. Он и стал говорить: "Ведь я иду ёго убивать, этого вашего дедушка". — "Ой, Иван Сосновиц, тебе его не убить. Хотя он и кругом утиреблёной, ты у него всю бороду выдрал, он лёжит сейчас в байне ранёной, а мы в это время силу приготовляем, он нас заставил. Но сейчас тебе ёго не убить". — "А как?" — "Иначе тебе ёго не убить, как если я тебя не научу". — "Ну, так говори, прекрасная девица, научи. Если я не убью ёго, то и мне не выйти отсюда и не вывести вас". И вот как он сейчас лежит в байне, тут на берегу байна. Правда, ты сейчас к нёму не ходи. А сейчас иди прямо к нему в сад. И в саду есть небольшая комнатка, а в этой комнатке есть шкапик. Открой дверь, и там стоит две бутылочки на правой руке и две на левой. На правой руке стоит две бутылочки с живой водой, а на левой руке две бутылочки с мертвой. И вот возьми мертвую воду переставь, где жива стояла, а живую, где мёртвая стояла. И живой воды попей немного, много не пей. Когда попьешь, тогда выйди к байне, он лёжит на полку. Он не такой теперь, как ты видел; он такой большой старик лежит на полку, что ты устрашишься. И чем ты его будешь бить? Есть ли у тебя что за собой?" — "У меня есть палица в триста пудов". — "Ну, вот и бей ёго, хотя с первого разу ты его и не разбудишь. И вот когда со второго, третьёго, он встанет и скажет: "А, Иван Соснович, ты здесь пришел? Я здесь с тобой разделаюсь". Засвищет на подмогу себе двуглавого змея. И этот змей выскоцит и побежит к этой избушке. Ёму нужно будет попить живой воды для укрепления силы, а попьёт мертвой и околеет. Вот к чему я велела тебе их переменить. А тогда уж делайся с им что хочешь, он будет свистать войска, а у нас уж войсков не будёт, и тогда ты можёшь ёго легко убить. А теперь ты пойди".
Вот Иван Сосновиц, конечно, это все выслушал и пошел. Пошел кряду в сад. И зашел в комнату. Видит шкапик, открывает, смотрит — на той и на другой стороне по две бутылочки. Вот он живую воду перело́жил, где мёртвая была, а мертвую переложил, где живая была. Напился живой воды и пошел прочь, спустился к байне. Спустился в байну; открыл дверь, смотрит — старик лежит, и такой большеносой, что прямо страшно, и подошел к нему. Подошел к нему и сейчас ударил ёго палицей. Старик с боку на бок повернулся, ничего ему не сказал. Он ударил ёго второй раз еще покрепче. Старик еще повернулся и ничего не сказал. Вот уж он так ударил третий раз сильно, что с размаху выскочил потолок. Старик вскочил: "А, Иван Сосновиц, ты ко мне пришел? Ну, теперь ты мой! Выйдем-ко на волю". И начал свистать. Засвистал, змей поднялся, бросился в эту комнату, попил мертвой воды вместо живой и околел. Нет никого: ни войсков, ни змея.
Старик и заговорил: "Ну, курвы, обманули. Ну, да ладно, я еще тебе живой в руки не сдамся, сначала повожусь, а потом ты меня убьёшь". Вот он, конечно, хотел старик возиться, но Иван Сосновиц ударил палицей по голове, старик и упал на землю. Иван Сосновиц ударил второй раз и размозжил ёго всёго, осталось от него только мокро. Ну, потом пошел к девице: "Ну, вот, девица, я теперь убил этого старика". — "Ну, убил, Иван Сосновиц, теперь пойдем, я согласна с тобой идти".
И вот они собрались. Она ёму даёт перстенёк и говорит: "Ну, вот, Иван Соснович, этот перстенёк храни, пока мы не придём в царство". Она была царская дочка. И она и говорит: "Ну, а других как же, возьмешь, что ли?" — "Как же, надо взять. Нас есть еще там три брата, они дожидают нас всех".
Вот он приходит, конечно, к другой и говорит: "Ну, прекрасная королевна, пойдем". Та оделась, и пошли. И тая ёму ничего не дает. И так к третьей пришли. Приходит к третьей, он тоже сказал: "Ну, одевайся, де́вица, я всех вас выведу, коли вы сослужили мне службу, преставлю всех я вас на Русь".
Когда они пришли, они и говорят: "Я — царская дочь, я — королевская, я — княжеская". Он и говорит: "Ну, я отдаю вас за братьев, а эту за себя возьму, а одному не достанется".
И вот они приходят к этой яме, где был ремень. Вот и начинает ёго трясти и говорит: "Ну, давайте, поочередно ставайте, а в последних я. Вас они вызданут".
И вот они начали здымать. Перву княжеску. Они и говорят: "Ах, какая девушка, хорошо!" Вторую выздынули. "Хорошо, коли бы третью достать". Он и говорит: "Ну, царевна, давай теперь ты подымайся". Она и говорит: "Слушай, Иван Соснович, ты сначала выстань сам, а потом подымёшь меня, а то они тебя оставят в яме". — "Ну, что ты, разве они меня оставят?" — "Ну, смотри, спомянешь меня. Их трои и нас трои, а то смотри, сам останешься. Слушай, ты меня выстанешь, а пропадут все твои труды. Ты убил змея, и я тебе не достанусь, останешься ты в яме навеки". — "Нет, они меня вызданут". — "Ну, смотри". И так он все-таки положил ей. "Ну, ставай, прекрасная царевна, подымайся".
