Стала предлагать ему невесты. Где-то есть за морями, за реками и за горами, есть там терем, есть находится царевна одинокая. Ни слуг и ни рабов. Никому не известна ее странная жизнь. "Вот бы, Ваня, вам по сердцу". Народный слух ходил, что будто она занималась, эта царевна, людоедством. И она думала, что она его съест. И стала мужа своего, царя, как чтоб непременно снарядил он флот, направил своего брата за невестой.
Вот снарядили флот. Поехал Иван-царевич по синему мо-рю-окияну. Ехал он месяц, и ехал он другой, и ехал он третий, и в четвертый прибыл он на незнакомый остров, где была страшная трущоба непроходимая, где с трудом можно было пробираться даже зверю. Взял он трех приближенных солдат и пошел в туё страшную трущобу.
День идет и другой идет, на третий день доходят они — стоит избушка. Ожидали они — думали, что тут какая-нибудь живет старая ведьма в таком глухом лесу. И вот они стали стучать в эту избушку. И оказалось, что вместо старой ведьмы оказалась очень красивая дева. Приветствовала она их как хозяйка. И она сказала имя́: "Добро пожаловать, милости просим. Откуда вы такие дальние гости, с чем вы сюда приехали и зачем?"
Стал ей рассказывать Иван-царевич по своей жизни. Что вот, настало ему время жениться, что он слыхал от старых людей, где-то есть на незнакомом острове такая-то вот царевна, которая единственно будет ему по душе. Царевна рассмеялась. "Странно, — сказала она, — как это люди знают меня. Я-то вот и есть самая. Ну, только можешь ли ты быть моим женихом? И вот давай сейчас поедем вместе".
Она, значит, открыла свой ковер-самолет. Полетели они выше лесу стоячего, ниже облака ходячего. "Ничем я не занимаюсь, — сказывала царевна, — пользуюсь тем только, что чем мир божий живет. Как, понравились ли мои занятия вам?" — "Очень даже доволен, — сказал Иван-царевич, — потому я и сам бы мечтал такую же жизнь".
И она сказала, что, значит, будешь ты моим женихом.
Посмотрели они на все диковинки на свете, вернулись они в туё же избушку. А уж тут солдат в живых не было. Остались от них только одни кости. И вот они полетели, где стоял ихний флот. Флот уже их обратно поехал домой, не считая уже в живых Ивана-царевича. А Иван-царевич вступил на ихний флот, на свой корабль. Ну и царевна сказала, что этот флот теперь нас знает. "Теперь мы этот флот превратим его в неизвестную сторону, а сами поедем в твое отцовское государство. Но только чтобы не было эта тайна открытая твоёму брату и твоёй невестке".
Пошел назавтра Иван-царевич (когда по приезде) к брату своему Федору. Приходит, спрашивает, где его брат. Брата его дома не было. Слуги сказали, что он теперя уже не царем. Брат так страшно удивился. "Чем же должон он теперь быть?" — спрашивает у слуг. "Дак ведь он уж теперь свиней пасет. Почему он не ученый политике, вот сама государыня правит всем царством".
Вот приходит он домой. Рассказывает своей царевне с горечью и со слезами. "Вот до чего довел брат себя — пасет свиней". Царевна удивилась, конечно: "Ну ты, Иван-царевич, выручай брата".
Вытащила она сундучок, в сундучке у ей было мыло и полотенце, велела ему она умыться этим мылом и утереться этим полотенцем. Теперь он стал похож: как есть на брата.
"Теперь же ты иди в поле, ищи брата, где он пасет свиней. Скажи своему брату, что вот, я пришел тебя, любезный брат, выручать. Зачем допустил своей жене так властвовать над собою, и вот оставайся ты здесь в поле, а я пойду со свиньями во дворец. Заставлю ее, чтобы она опять стала любить тебя".
Конечно, брат пошел, отыскал своего брата, хотя уж физиономия осталась та же на нем, по наряду же своему и внешности он не похож; был на царя. Каким-то уж был забросанным замухрышкой. Брат его отдал почтение как царю и поклонился ему в ноги. Тот с удивлением хватает его: "Что ты, зачем такая почесть? Я ведь теперя не царь. Сам видишь ты, что я теперь свиней пасу седьмой год. Какой же вы это странный человек не знаете?" — "Конечно, я бы не знал, братец мой, которою изведал я от ваших слуг, как ты мог допустить себя, значит, в старое низкое положение?" — "Нельзя было, потому что она такая страшная колдунья. Когда ложиться приходилось с ней в спальне, одна ночь приходилась мне цельной вечностью, когда положит руку на меня, как будто бы я сижу в кле́щах. И вот она стала меня журить, что ты недостоин царского звания, а уж лучше я тебе дам полегче службу. Тебе будет попросторнее ходить в поле со свиньями. — Я-то и подумал — и вправду будет полегче, а пожить-то надо всякому. Вот моя жисть такая!" — "Нет уж, брат, мне тебя очень жаль. Уж ты теперь оставайся в поле — не ходи, а я пойду вместо тебя я, проучу я ее так, чтобы она видела, не давала над тобой такие разные издевательства".
Брат Федор удивился так сильно: "Да неужель же ты мог быть моим братом, который уже семь лет пропал бесследно? На такое на неизвестное место, где его могла заесть ведьма?" — "Нет, уже, брат, это не ведьма, а это уж настоящая невеста. Так ты смотри, когда будешь жить со своей царицей, никогда не пророни ей слова обо мне".
