Фауст. Вы знаете книгу, над которой я теперь тружусь; ее цель — напомнить о позабытых знаниях, — нечто вроде сочинения Панцироля* «De rebus deperditis»[100]; но мимоходом она, неожиданно для меня самого, доказала, что все наши физические знания были известны, во-первых, алхимикам, магам и другим людям этого разбора, далее в элевзинском храме,* а еще далее у жрецов египетских. Ограничусь теперь только некоторыми намеками. Когда мы достоверно знаем, что тот или другой предмет существовал в данное время, то мы должны заключить, что существовали и средства произвести его; видя деревянный дом, мы заключаем, что брусы были деревьями, что они вырублены железом, что железо было выковано, что железо добыто из руды, что руда была разработана, и так далее. Все важнейшие химические соединения, без которых наша наука не могла бы сдвинуться с места, достались нам от алхимиков: алкоголь, металлы, важнейшие кислоты, щелочи, соли; их существование необходимо предполагает знания по крайней мере столь же обширные, как в наше время, если бы даже самые процессы и снаряды и не были подробно описаны; для меня это ясно, как дважды два — четыре.
Виктор. Сохранилась история одного открытия, которое может сложить разгадкою, каким образом могли быть сделаны многие другие, бее пособия особенных знаний. Финикийские купцы без всякой химии, а случайно открыли стекло, раскладывая огонь на берегу для своего обеда.
Фауст. Плиний* сохранил эту сказку вместе со многими другими. По его словам, «торговцы употребили вместо столов для обеда куски
Вячеслав. Возвышать древних, чтобы унизить новейших — на это была мода и прошла!..
Фауст. Я не утверждаю, что все возможные открытия принадлежат древним; но нельзя забыть, например, предание о Нуме Помпилии,* ученике пифагорейцев, который будто бы посредством таинственных обрядов сводил гром на землю;* название Юпитера Елицием, то есть притягивателем[102]; рассказ Тита Ливия[103] о Тулле Гостилии, который, подражая Нуме и забыв нечто в обряде, был поражен молнией,* — рассказ, напоминающий в точности смерть Рикмана* посреди опытов над громоотводом, описанную Ломоносовым; нельзя забыть и обстоятельства, которыми сопровождались египетские инициации и которыми объясняются слова Эсхила[104]: «одна Минерва знает, где хранятся громы»;* бальзамирование, описанное Геродотом,* показывает, что египтянам был известен креозот, до которого мы едва добрались после многолетних усилий; отдаленность времени, истребление и искажение письменных памятников препятствуют в сем случае дать осязать истину; но я утверждаю, по крайней мере, что мы не двинулись ни на шаг в знании природы со времени бедственного направления наук, произведенного Бэконом Веруламским,* а еще более его последователями. Кто будет иметь терпение прочесть творения алхимиков, тот легко убедится в истине этого странного с первого раза утверждения; все нынешние химические знания находятся не только в Алберте Великом,* Рогере Баконе,* Раймонде Луллии,* Василии Валентине,* Парацельзии и в других чудных людях сего разряда, но эти знания были столько разработаны, что встречаются и в алхимиках меньшей величины. Ты найдешь, например, в «Космополите»[105] опыт замораживания воды посредством серной кислоты, что предполагает существование снарядов, предполагающих в свою очередь обширную опытность. Азот был известен Рогеру Бакону; даже в книге под именем Артефия[106] замечается знание свойства газов; не только у Василия Валентина, но и у Гильдебранда[107] описаны металлы с такою подробностию, которой не встретишь и во многих новейших сочинениях; важность анализа органических веществ чувствовал Генрих Кунрат…[108]*
Вячеслав. Сделай милость, пощади… что за имена? что могли знать такие варвары?
Фауст. Я нарочно указал на таких, которые и в свое время не пользовались особенною знаменитостию, а между тем мы с трудом доходим и до их знаний…
Виктор. Но предоставь хотя что-либо нашему времени: например, хоть знание того, что вода не есть первоначальная стихия, как были уверены древние, несмотря на всю их мудрость…
