Русские предания полностью

Семик отправляется пародом в четверг в рощах, лесах, на берегах рек и прудов. К этому дню рубят березки, красят яйца в желтую краску, готовят караваи, сдобники, драчены и яичницы. С рассветом дня молодежь расставляет березки по домам, улицам и дворам. В Тульской губернии семицкая березка называется кумою. Напротив того, в замосковных селениях мужчину с березкою в руках величают кумом, а девицу в венке — кумою. В старину наши старики хаживали встречать Семик на могилах родителей, где, после поминовения, они со своими семействами разъедали яичницы и драчены. Отсюда молодежь отправлялась в рощи завивать венки из берез. Здесь пели, плясали, играли в хороводы до глубокой ночи. После игр «всею гурьбою» заламывали березку, обвешивали ее лентами и лоскутками и с песнями возвращались домой.

В старину на Семик отправлялся древний обычай поминовения убогих на убогих домах, или божедомках, или скудельницах. Убогие дома в Тверской и Псковской губ. назывались буйвищами, а в Новгородской — жалями и жальниками. Охранители убогих домов назывались: божедомами, а в Новгородской и Псковской губ. — богорадными и божатыми. В народе о них сохранились доселе поговорки: живет один, как божедом. — Вожатому и хлеб, и изба готова. Сюда свозились покойники: люди или несчастно умершие, или удавленники, или утопленники, или найденные в окрестностях. Из ближайшей церкви бывал крестный ход на убогий дом. Наши добродушные отцы приходили с рубашками, саванами и гробами для покойников; сами рыли могилы, сами опрятывали покойников в саваны и рубашки. В успокоение их душ воссылали к Богу бескорыстные молитвы.

С именем Клепальной субботы в понятиях нашего народа соединяется старое верование в русалок. В этот день суеверные поселяне думают, что русалки бегают по ржи, бьют в ладоши и распевают: «Бух, бух! Соломенный дух! Меня мати породила, пекрещену положила».

Жители с. Горохово (Воронежской губ.) на берегу озера, соединяющегося с Доном, устраивали на лугу особенный шалаш, убирали его цветами и венками, в середине ставили соломенное чучело. Это чучело сначала наряжали в женское платье, а потом — в мужское. В шалаше пред ним ставили приносимое кушанье, вино и лакомства. Вокруг шалаша одни поселяне разыгрывали хороводы, молодые плясали, иные в кружках пели песни, другие вели борьбу. После всего начиналось пирование. Поселяне угощали друг друга кушаньем, вином и лакомствами. В заключение всего раздевали чучело и бросали его со смехом в озеро.

В Саввине, городке Чистопольского уезда, утром на ржаных и яровых полях бывает молебствие при стечении многочисленного народа. Вечером поселяне на своих полях разыгрывают хороводы, поют песни и пляшут почти до рассвета.

В селениях Ефремовского, Епифанского и Новосильского уездов, особенно по берегам реки Красивой Мечи, бывают проводы русалок. С вечера поселяне начинают собираться на полянах и поют песни. Когда же наступит ночь, то они бегают по полянам с помолами, машут ими по воздуху и кричат: «Догоняй, догоняй!», некоторые из отчаянных, которых в деревнях очень немного, рассказывают за правду, что они видели, как русалки отбегали от их селения за лес с плачем и воплем. После чего на рассвете купаются в реке. Народ наш твердо уверен, что на русальной неделе опасно купаться в реках; тогда будто купаются там русалки и всякого неосторожного защекочивают до смерти. С изгнанием русалок эта опасность прекращается.

По берегам Оки, рассказывают поселяне, в старину бывало особенное народное сборище для усмирения водяного дедушки. Встревоженный и огорченный появлением русалок, он в полночь начинал поднимать воду из берегов так высоко, как будто бы гора вырастала из воды. Суеверные поселяне раскладывали но берегам костры и пели песни. Водяной, услышав народные песни, смирялся, и вода входила опять в свои берега. Там же, где не предпринимали таких мер, всегда случались несчастья. Это горе постигало более всего рыбаков.