Борьба Шуйского с восставшим народом растянулась на год… К тому же использовать фактор Болотникова было соблазнительно для определённой части боярства, в том числе – для группировавшегося вокруг Лжедмитрия.
Вначале Болотников осадил Москву, однако осенью 1607 года войска Василия Шуйского осадили Тулу, занятую повстанцами. Вначале Болотников был намерен стоять до последнего, но Шуйский целовал крест, что всем участникам обороны Тулы будет сохранена жизнь, и Тула сдалась. 10 октября 1607 года Болотников положил свою саблю к ногам царя, тут же был закован в кандалы, а затем выслан в Каргополь и там умерщвлён.
Но ещё до подавления восстания Болотникова – в июле 1607 года, в пограничном Стародубе появился новый самозванец, ставший известным в истории как Лжедмитрий II или «Тушинский вор»… Как и первый Лжедмитрий, второй был пешкой в руках поляков и Ватикана.
В отличие от первой, эта «пешка» в коронованные «ферзи» пройти уже не смогла, но Русская Смута вошла в свою наиболее подлую и глупую фазу – подлую и глупую, если иметь в виду поведение основной части московской элиты… 1 мая 1608 года войско Лжедмитрия II одержало победу над царскими воеводами Дм. Шуйским и Вас. Голицыным и затем осадило Москву.
Войти в Москву не удалось, так что новый самозванец расположился лагерем в селе Тушино, по которому и получил историческое прозвище. Часть боярства тут же перебежала к «Дмитрию», возникло понятие «тушинских перелётов» – так называли тех, кто «летал» то от Шуйского в Тушино, то из Тушина к Шуйскому.
Периферийная Россия была менее затронута «перелётным» процессом, и началось собирание сил сопротивления в Каргополе, Вологде, Ярославле, Костроме. В это время и выдвинулся Михаил Скопин-Шуйский. В марте 1608 года он по поручению дяди-царя вёл в Новгороде переговоры с Швеций о помощи против поляков. После уступки русскими города Корела (Кексгольма) с уездом шведы в апреле 1609 года послали на Русь 5-тысячный экспедиционный корпус во главе с Делагарди.
Скопин-Шуйский тоже набрал 3-тысячный отряд и вместе со шведами начал боевые действия. В июле 1609 года была освобождена Тверь, а затем Скопин-Шуйский прошёл на Ярославль и укрепился у Калязина, ожидая подкреплений с Севера, из Заволжья и Нижнего Новгорода, и постепенно овладевая Замосковным краем.
В начале 1610 года войско Скопина-Шуйского выступило к Москве. По пути была снята длившаяся 16 месяцев осада поляками Троице-Сергиева монастыря – так называемое Троицкое сидение. Гарнизон из более чем 2000 стрельцов, дворян, монастырских крестьян и служек под руководством князя Долгорукова и Голохвастова героически оборонял лавру с 23 сентября 1608 года по 12 января 1610 года от 15-тысячного корпуса Яна Сапеги и полковника Лисовского (некоторые источники пишут о даже 30-тысячном войске). Потеряв до двух третей гарнизона, осаждённые отразили все многочисленные штурмы.
Об обороне Ясногорского монастыря в Ченстохове во время шведского «Потопа» во второй половине XVII века знает в Польше – благодаря роману Генрика Сенкевича – каждый школьник. В России о Троицкой обороне знает сейчас, пожалуй, не каждый учитель истории.
Вернёмся, впрочем, в XVII век…
12 марта 1610 года скопинские войска и шведы вошли в Москву. В Тушинском лагере началась паника, а Скопин-Шуйский готовился выйти на помощь Смоленску, тоже осаждённому поляками.
Победы и патриотическая позиция сделали царского племянника популярным, и на фоне бездарного царя возникла естественная идея о замене его на троне Михаилом – особенно здесь старался думный дворянин Прокопий Ляпунов, хотя и московская масса смотрела на Михаила как на будущего царя.
По натуре Ляпунов был несомненным авантюристом и карьеристом: в 1605 году он подвизался у Лжедмитрия I, отметился у Болотникова, затем перебежал к Василию Шуйскому. После свержения Шуйского Ляпунов поддерживал кандидатуру польского королевича Владислава на русском троне, но, узнав о занятии Москвы польским гарнизоном, начал организацию первого ополчения 1611 года, входил в Земское правительство, жестоко пресекал грабежи, и был зарублен на казачьем круге. Весной же 1610 года Ляпунов ставил на вполне выигрышную и, что важнее, вполне необходимую по ситуации фигуру Михаила. Так что в данном случае Прокопий Ляпунов работал не только на себя, но и на русское дело.
Михаил I Васильевич Скопин-Шуйский на русском троне не только смог бы быстро стабилизировать положение и объединить расколотое общество, но и, скорее всего, продолжил бы дело развития и возвышения Русского государства.
