Запреты прясть в «русальские» праздники подтверждают отношение русалки к прядению, ткачеству. Во Владимирской губернии полагали, что «желание одеться заставляет их [русалок] ходить ночью в бани, где бабы иногда оставляют на гребнях мочки, чтобы напрясть себе одежды». Русалки «похищают у заснувших без молитвы женщин нитки, холсты и полотна, разостланные на траве для беленья; украденную пряжу, качаясь на древесных ветвях, разматывают и подпевают себе под нос хвастливые песни» 〈Максимов, 1903〉.
«Здесь мы находим объяснение народной приметы, в силу которой по Сошествии Св. Духа целую неделю не белят полотна, то есть на Русальской неделе, когда русалки проказят, не расстилают на траву холсты для беленья. В Курской губернии нельзя холсты белить, то есть расстилать на солнышке в среду после Сошествия Св. Духа; буря унесет, почему и день этот называется бураломы. Уносит же буря разостланные холсты прежде всего к глубокому пруду» 〈Зеленин, 1916〉.
Русалкам оставляли жертвы, подношения: развешивали на деревьях нитки, клубки пряжи, куски полотна. (Все это могло предназначаться и «русалкам – духам усопших», которые «любят куски одежды, особенно концы, края платья».) 〈Кагаров, 1918〉.
Образ русалки-пряхи сближается с образами прядущих кикиморы, Мары – духов и божеств, связанных с жизнетворной стихией воды, покровительствующих домашним работам, влияющих на людские судьбы, пророчащих перемены и беды.
Русалки (три девки с косами) появляются у дома перед бедой и настойчиво пытаются открыть дверь, «держатся за скобу»: «Дверь-та на крючки, не говорят, что „открывай!“ – а скобки у двери ломали». Вскоре после посещения русалок у хозяйки дома гибнет сын
«Русалку-то видывали, говорят. 〈…〉 Обязательно на камне посреди реки и волосы чешет да приговаривает: „Год года хуже, – сама себе толковала. – А этот год хуже всех“»
«Есть поверье, что на Троицкой неделе ходят русалки, одетые в белую рубашку, с распущенными длинными волосами, и пугают людей. Кого пугали, к тому приключалась лихорадка. Говорят, что однажды, лет тому назад двадцать, вышли девушки купаться на реку Дон, что было днем. Вдруг замутела вода и слышен был голос: „Настал час худой, да охотников нет!“ С того-то более слуха на сей неделе (Троицкой) простой класс людей перестал купаться на реке Дону»
К стороне Торопецкого уезда «в глухом лесу есть круглое озерко, зовется оно котелком; ибо с виду глядит настоящим чаном. Глубоко оно, а вода прозрачна так, что на полторы сажени видно все вглубь. С ним сопряжено множество поверий и сказок о русалках… 〈…〉 Крестьяне и крестьянки великолуцкие верят, что до Петровок (12 июля), как бы тепла ни была погода, а купаться нельзя без опасения быть защекоченным русалками» 〈Семевский, 1857〉.
Русалкам подвластны почти все сферы крестьянского бытия (что, возможно, указывает на их некогда существенную роль полифункциональных божеств).
По мнению некоторых исследователей, в весенних праздниках, посвященных русалкам, отразились представления о них как о «заложных» покойниках (об умерших неестественной смертью людях). «…У великорусов широко распространены поминки в Семик всех умерших неестественной смертью»; в связанных с русалками праздниках видят отголоски таких поминок, во время которых безвременно скончавшихся, беспокойных, опасных покойников старались почтить, помянуть, угостить, обезопасить себя от них 〈Зеленин, 1916〉.
Оживая весной вместе со всей природой, безвременно умершие девушки, женщины, дети наполняют леса, кричат, хохочут, играют, водят хороводы. В это время они опасны для людей, особенно для тех, кто ведет себя неосмотрительно, приближаясь к местам обитания русалок в одиночку, ночью, без оберегов. Как и многие наделяемые сверхъестественными способностями мертвецы, русалки могут «утянуть» к себе живых людей, защекотать, погубить (в первую очередь – мужчин, молодых парней).
Русалки на Троицкой неделе «ловят людей и щекочут, если поймают, до тех пор, пока человек не умрет от принужденного хохота»
Русалки могут заманивать людей ауканьем, выкликая по именам. Они схватывают аукающихся и щекочут
