Русские суеверия полностью

Распространенные названия черта, характеризующие различные черты его внешнего облика, нрава, – нечистый, немытик, некошной, невидимка, недобрик, лукавый, корнохвостик, грешок, враг, рогатый, плохой и пр. Посредством этих названий можно избежать частого употребления «настоящего» имени. «Слово „черт“ произносить грех, не то он привяжется и будет причинять зло» (волог.). «Во Владимирской губернии считали, что, „как зачнешь ругаться, он подскочит и толкат, ругайся, дескать, больше“. Слово „черт“ хотя и употребляется там, но чаще заменяется словом „шут“, „шутник“, „окаяшка“, „черный“» 〈Померанцева, 1975〉; «Многие слова „черт“ не произносят, боясь черта, а называют его „черный“, „немытик“» (новг.).

Сюжеты, повествующие о губительной помощи «призванного» черта, бытовали повсеместно.

«А еще был у нас в Кевроле такой человек нехороший. Всех ругом ругал, иначе как „черт“ да „дурак“ и слова ему не было. 〈…〉 Вот раз он с работы пришел, в избу в совике взошел да давай стягивать. А совик намок, не лезет. Он тогда и заругайся на сына: „Вот, черт, помоць не можешь!“ А откуда ни возьмись тут черт и пришел. Давай с него совик ташшить. Ташшит вместе с кожей. Мужик кричит, а черт ташшит. Так кричал, что все село сбежалось. Прибежал и поп, стал его отцитывать „Отце наш“ и молитвы всякие, ну, черт и убежал, да с совиком вместе». (Этот текст «почти дословно передает историю „О гордости и ярости“, помещенную в „Великом зерцале“ (гл. 54) и ходившую во множестве списков и рукописных сборников, „Цветников“ Соловецкого монастыря и др.» 〈Карнаухова, 1928〉).

Излюбленные места обитания чертей – болота, лесные чащобы, «неудобные земли». «Горы да овраги – чертово житье»; «В тихом болоте черти живут».

«Черт за щеку спрятал глину [при Сотворении мира]. Архангел донес на него. Черту пришлось выплюнуть – образовались горы и озера. Бог в наказание посадил черта в самый глубокий и бездонный овраг и наполнил его вонючей водой и глиной. Поэтому черти теперь и бывают в оврагах и болотах, даже слышать можно, как они там стонут, визжат и хохочут» (пенз.).

«Воду каждую ночь ангел освящает, и только речную, да родниковую, да морскую, а болотной не освящает, затем что в болотах черти живут» (орл.). Тем не менее во многих регионах России чертей отождествляли с водяными духами. «Чертями называют всех нечистых духов вообще и водяных в особенности: при разговоре с именем черта всегда соединяется водяной». Черт – обитатель омутов, озер; предпочитает омуты мельничные, бучила (вятск.) 〈Осокин, 1856〉. «Черт не может на суше жить, он только в воде живет. Он черт, он водяной» (новг.); «С тех пор как Господь изгнал их (чертей) с неба, они не имеют туда доступа. И по земле теперь черт не ходит, сидит в речках и болотах» (моск.).

Водяные-черти часто выходят из воды «и играют с купающимися детьми. Стоит надеть на чертенка крест, как он упадет без чувств и будет лежать, пока не снимут с него креста» (черти – «почти дети», они купаются, играют и веселятся) (забайкал.) 〈Логиновский, 1903〉.

«В Кадниковском уезде рассказывают, что на Новый год черт выгоняет коров пастись к устью какой-нибудь речки, и если обойти это место с иконой, то черт хотя и выскочит, и коровы разбегутся, но двух-трех все-таки можно успеть захватить» (волог.) 〈Иваницкий, 1890〉. Представления о «стадах водяного» (водяного-черта) традиционны (см. ВОДЯНОЙ).

Черти обретаются на перекрестках; в пустых нежилых домах, особенно в тех, где случались несчастья (арханг.).

«На росстанях каждый старик и старуха крестятся, и помилуй Бог сругнуться. Потому, говорят старухи, всякая беда может случиться. На перекрестках даже брать ничего нельзя. Ямненская Акулина Толстоногая [прозвище] подняла на перекрестке баранки в новом платке, и с тех пор, говорят бабы, у ней все ноги покрылись ранами и болят теперь. На перекрестках же можно встретиться с нечистой силой, по своей надобности [желая вступить с ней в сношения]» (волог.) 〈АРЭМ〉.

На перекрестках черти «причиняют людям и скоту всякие несчастные случаи» (тульск.); пляшут и дерутся, играют в бабки и бьются на кулачках (волог.). «В городах [черти] собираются на чердаках и часто поднимают беготню и драку, и если войдут с огнем, то они обращаются в кошек и разбегаются» 〈Иваницкий, 1890〉.