Подняла глаза на него. Андрею не пришлось ждать. Я хочу этого. Очень хочу и уже больше не могу справиться с собой. Подтянулась к его неулыбающимся губам. И через мгновение ощутила их вкус. Тогда же его огромные руки прижали маленькую хулиганку к своему хозяину, и раненный омоновец ответил мне – прижавшись ко мне своими губами, жадно втянул воздух ноздрями, так, как будто только сейчас начал дышать. Его язык мягко поддел мою верхнюю губу, скользнул по зубам, вызывая меня ответить. Я ответила. Наконец, ответила! Обвила его напрягшуюся шею и подтянулась к бойцу, растворилась в нем и в его упрямой любви, закрывшей глаза на все и бескомпромиссно завладевшей своей целью.
Знаю. Видел я все, Жук не прав. Не настолько уж я идиот, прекрасно понимаю, откуда возле моей стрекозы взялся Мирон. Она с самого своего приезда с кем-то активно переписывается, жалуется на меня. Могу предположить, защиты у него искала. От меня. У Мирона.
Глупая моя, маленькая стрекоза. Даже не представляет, какой подарок мне сегодня сделала. Когда пожелала удачи, а потом, когда спряталась за мной от своего «спасителя». Даже не представляет, что я ее готов защищать до последней капли крови. Так уж получилось, что я влюбился в нее. В нежную девочку из другого мира. Где нет бандитов, нет вечной войны государственных спецслужб с бандитами, нет грязи, крови, предательств. Сам виноват, затащил ее сюда, она брыкается, прячется. И сама себя обвиняет в моих же неурядицах. Такова уж судьба у нас обоих.
Но она моя, моя, я почувствовал это, как только впервые увидел ее. Для этого не надо строить логические умозаключения, не надо ничего сравнивать. Я почувствовал, как моя бессмысленная жизнь внезапно окрасилась миллионом разноцветных красок, как изменились звуки, запахи – все. Каждый день с того момента, как я увидел свою своенравную стрекозу, жил только мыслями о ней. Теперь она здесь. С ее приезда прошло всего несколько дней, а она уже сидит на моем диване, в моих объятьях и виновато ковыряет мою татуировку. Ее нежный пальчик обласкал кожу под ней и сделал меня самым счастливым на свете. Теперь и на войну не страшно.
Растаял оттого, как она повисла у меня на шее и подарила горячий поцелуй. Ее хрупкое тело утонуло в моих ладонях и показалось, рана сама по себе начала заживать, пока… Пока она вдруг не отстранилась и сказала нечто, что я не готов был услышать ни в тот момент, ни в какой-либо другой:
– Я думаю, будет лучше, если я постараюсь побыстрее съехать отсюда. Ты… ты должен позвонить отцу и сделать этот анализ. Вы должны познакомиться и постараться наладить отношения. Для тебя это важно.
– Т-тебе здесь настолько не нравится? Хочешь, чтобы мы с т-тобой жили где-то в другом месте? – сделал вид, что не понял. Естественно, не прокатило.
– Нет. Я должна съехать одна. Тебе надо наладить свою…
Не стал ее дальше слушать.
– Лена, я ее уже н-наладил. Ты в моих руках. Если ты не сбежишь от меня этой н-ночью, а перед этим хорошенько поешь – сделаешь меня с-самым счастливым…
Она молчала. И не смотрела на меня. Нам нужно поговорить. Нужно, понимая это, только поэтому отважился на страшный для меня шаг – выяснить то, как она ко мне относится.
– Или… я т-тебе настолько не нравлюсь, поэтому ты убегаешь?
Молчание. Снова молчание и взгляд в пол.
– Н-но… ты же отменила с-сегодня свою в-встречу с друзьями? Я п-подумал, это т-ты из-за меня…
Замер, ожидая, что скажет. Знаю, что в любом случае не отпущу. Однако, для меня это очень важно. То, что думает она. Что чувствует уже сейчас. Я хочу понять, все ли делаю так, как надо. Не хочу пугать ее, хочу, чтобы пряталась за моей спиной, а не бросалась за чужие в побеге от меня.
– Я… мне расхотелось гулять, – убито прошептала моя голубоглазая стрекоза.
Все понял. И сорвался с места. Она променяла их на меня. Значит, я докажу, что она сделала правильный выбор!
– П-пойдем, – поднялся вместе с ней, взял за маленькую ручку и потянул за собой.
– Куда? – услышал ее удивленный голосок у себя за спиной и обернулся.
– Отвезу тебя куда-нибудь. П-погуляем. Х-хочу, чтобы ты увидела город и п-повеселилась. Идем.
Довольно ей уже киснуть в моем обществе. Должен показать ей, что и со мной может быть весело.
Что только со мной может быть хорошо. Потому что ни с кем другим я ей «хорошо» испытать не дам!
…я бы отдал ей кольцо. Рано еще. Очень рано. Слишком рано.
Мирон вернулся на Рублевку жутко раздраженным. Снова этот Русский! Снова закатился ему под ноги, прямо под ботинки из крокодильей кожи. Вечно болтается там, никак отстать не может! И перед отцом постоянно подставляет. Теперь еще девчонку прямо из-под носа увел, патриот недоделанный. Типа честный такой.
Выскочив из белого джипа, парень взлетел по ступенькам и, сплюнув перед входом, вошел в дом.
Отца нет. Его новая жена опять на Мальдивах. Прекрасно, пока поляна свободна и можно покайфовать. Хотя, какое тут!
