— Терпит полчаса? Впрочем, ладно, я сейчас выйду… — в трубке послышались голоса, шум закрываемой двери. — Так, все, я свободен. Рассказывай, как живешь, что нового, кризис не затронул тебя?
— Какой кризис?
— Мировой финансовый кризис. Ты — первый человек, для которого это, похоже, новость.
— Эх, Ральф, мои новости посерьезней будут.
— Разве бывает что-то серьезней?
— Слушай, тогда в Мюнхене Рита тебе сразу не очень понравилась… Помнишь?
— А, вот ты о чем. Забыть не можешь?
— Как забудешь-то? Мы с ней виделись вчера.
— Интересно. Где?
— В Америке. В моем номере. Но это неважно. Когда она снова появилась в моей жизни, мне показалось, что в этот раз все у нас получится. Видишь ли, судьба свела нас вновь, и это был знак… Но она ведь не такая, как я думаю. Знаешь, брат, что самое ужасное?
— Что, Антон?
— А то, что мне абсолютно не хочется даже думать ни о ком другом, понимаешь? Мне кроме нее никто не нужен. Я ее люблю. И ненавижу… правда, совсем немножко.
— Антон, можно тебе кое-что сказать, только не обижайся, ок?
— Звучит как фраза из советского фильма «Мимино».
— А? Я не понимаю, о чем ты сейчас… Можешь обижаться, но ты еще сумеешь десять раз полюбить.
— Как это?
Ральф помедлил немного и философски заметил:
— В действительности, Антон, мы всю свою жизнь любим одну-единственную женщину, ту, что скреативило наше с тобой воображение. А на самом деле ее вообще не существует. Но в тех, кто встречается нам на пути, мы пытаемся отыскать побольше сходства с вымышленным образом. И не желаем смотреть правде в глаза, когда факты говорят о том, что сходства немного.
— Хочешь сказать, дело во мне?
— Все дело в нас — в тебе, во мне. Абсолютно.
— Ты это прочитал где-то?
— Жизненный опыт.
— У тебя-то он откуда? С Бриттой все нормально, я надеюсь? Да и на донжуана ты не слишком-то похож.
— Дело не в количестве похождений.
— Ну, старик, поддержал ты меня, нечего сказать. Хотя твоя версия остроумна.
— Всегда рад помочь.
— Ральф, если бы тебе предложили сделку, которая, с нравственной точки зрения, не совсем чиста, ты бы согласился?
— Ну, Антон, во-первых, надо знать, о чем конкретно речь. Во-вторых, скажу тебе, что в бизнесе высокая нравственность не приветствуется.
— А в жизни, Ральф?
— Ты выпивал?
— Ладно… понял тебя, май френд, спасибо. Тебе пора на встречу. Созвонимся!
— Антон, ты звони, если что. Береги себя. Увидимся!
— Ага, так тебе Бритта и разрешила увидеться со мной, — проворчал Антон и повесил трубку. — Все, достали иностранцы! Правда, Александр Валентинович тоже хорош. Ишь чего удумал — продать! И куда только подевался весь патриотизм? Эх, оказаться бы сейчас где-нибудь под Москвой, на мотоцикле, в компании!
Антон поразмыслил с минуту — выпить еще что-нибудь или сначала позвонить Стайкеру и в качестве эксперимента попытаться увеличить сумму сделки. Наконец он решил для начала выпить.
Прихватив лежащий на столе кошелек и убедившись, что ключ от номера спрятан в одном из его отделений, Антон отправился в местный магазинчик. Игорный дом жил своей жизнью: здесь пахло цветами, деньгами, духами и сигарным дымом. В магазине шла бойкая торговля сувенирами, украшениями, косметикой. В дальнем углу, близ кассы, высилась стойка с алкоголем. По российским меркам, цены на хорошие напитки были вызывающе щадящими.
Антон купил две бутылки калифорнийского вина, индейскую закуску beef jerky, картофельные чипсы и шоколадку. С этим нехитрым набором он вернулся в свой номер и продолжил пиршество. Наконец он решился позвонить Джорджу Стайкеру. На визитке было несколько телефонов. Он набрал наугад один из них, и вскоре в трубке раздался низкий баритон.
— Джордж Стайкер.
— Добрый вечер, господин Стайкер. С вами говорит Антон из «Белладжио», то есть из России.
— Приятно вас слышать, Антон. Как дела?
«Лучше всех», — подумал Антон, а вслух сказал:
— Господин Стайкер, ваше предложение принимается.
— То есть сумма вас устраивает?
— Нет, — выпалил Антон, и ему стало страшно от собственной наглости. — Десять.
— Это невозможно.
— Что ж, извините за беспокойство, — Антон еще больше изумился неожиданно открывшейся способности торговаться и покосился на недопитую бутылку калифорнийского.
— Погодите. Как вы смотрите на восемь?
От неожиданности у Антона в висках застучало. Все еще не веря такому счастью, он выдержал небольшую паузу, вздохнул и промолвил:
— Ладно уж, идет.
— Отлично, — Стайкер был абсолютно невозмутим. — Я смогу подготовить все в течение трех суток. Вы дадите мне реквизиты?
— А если я сделаю это послезавтра?
— Нет проблем.
— Договорились.
— Тогда спокойной ночи. Вы мудрый человек, господин Ушаков.
— Надеюсь. Спокойной ночи.
Антон взял в руки бокал с вином и снова подошел к окну. Наверное, этот вид может когда-нибудь надоесть, но пока он вызывал лишь восхищение. Особенно в эту ночь, когда он ощущал себя без трех суток миллионером.
