Сотрудники преподнесли Чубайсу попугая на 23 Февраля: хотели подарить маленького крокодила, живого, разумеется, но на птичьем рынке не было крокодилов, змеи были, даже удав, а крокодилов нет.
Купили попугая.
Яков Борисович Уринсон, шустрый молодой экономист, быстро научил Антошу выражаться: «Чубайс уходил на совещания, а Яша уверенно давал Антоше уроки русского языка.
— Р-Россию не обманешь! — заорал Антоша. — Чубайса — на нары!
Везде враги, на каждом шагу…
Анатолий Борисович часто обращался в контрразведку: проверьте, проверьте, проверьте… Пусть, елки-палки, Баранников тоже берет на себя ответственность: весной в лубянском кабинете Баранникова, с его рабочего стола, была украдена карта нефтяных месторождений России. С точными цифрами разведанных запасов.
Документ особой государственной важности. Баранников ушел на обед, карту в сейф не убрал (мент есть мент), и полковник, сотрудник аппарата директора, свободно вошел в его кабинет и совершил преступление.
На «Би-Пи» работал, на англичан. Руки тряслись — не успел снять ксерокс, да и машина подвела, встала… А ноздри уже раздулись, конечно: генерал-полковник карту забыл, какая «маржа» в руки плывет…
Смысл ответов Баранникова всегда один и тот же: ваучерная приватизация, проводимая Госкомимуществом, носит абсолютно законный характер[44].
Ответы контрразведки Чубайс бережно складывал в отдельную папку. «Это для Страшного суда…» — объяснял он.
— Господа депутаты! — Чубайс писал быстро-быстро, не разгибаясь. — В задачу такого масштаба, как окончательный слом коммунизма, должны быть заложены неизбежные издержки. В октябре 91-го мы, правительство, предполагали, что либерализацию цен можно отложить хотя бы до середины 92-го года, создав — к тому времени — все необходимые рычаги контроля над денежными потоками в Российской Федерации. Увы: выяснилось, что отсрочка либерализации невозможна, иначе страна будет стоять перед лицом катастрофы.
Никогда не забуду, как на вопрос Гайдара, обращенный к опытным иностранным коллегам («что нам делать, господа, подскажите?..»), министр финансов Франции усмехнулся: «Застрелиться, господин премьер. Остальные решения только хуже!».
Чубайс отложил ручку. Он вспомнил, как в конце марта ему позвонил Гайдар:
— Все, Толя! Травка появилась.
— Что?..
— Травка.
— Какая травка, Егор?
— Зеленая. В магазинах. Пока в ГУМе, но завтра будет повсюду. Петрушка там… укропчик…
Зиму, зиму прошли, вот что это значит!
Первая радость от реформ…
— Да, мы могли бы, господа делегаты, — лихорадочно накидывал фразы Чубайс, — последовать совету нашего коллеги из Франции. Перестреляться не трудно. Но новые министры стали бы делать то же самое, что делали мы!
Впрочем… может быть вы, господа, знаете другие пути? Скажите. Я жду. Скажите!..
Чубайс встал, сунул Антошке новую баранку, опять сделал несколько приседаний и вернулся за письменный стол.
— Единственная линия в экономической политике, дающая хоть какие-то шансы на предотвращение катастрофы —
Признаюсь, коллеги: я бы очень хотел, чтобы вместо «Васильков» нас появились бы положительные герои. Но проблема: где их взять? Подскажите, коллега Константинов! Поделитесь опытом!
Зою Космодемьянскую, уважаемый и национально ориентированный депутат, немцам выдали сами крестьяне. Да, да: советские колхозницы, чьи мужья и сыновья бились с фашистами в Красной армии.
Почему? Я, если позволите, отвечу.
Огонь тут же перекинулся на соседнюю конюшню. Таким образом, товарищ Космодемьянская обрекла всех местных крестьян на смерть, ибо как же здесь, в Петрищево, среди лесов и болот, да еще зимой, без лошадей?
Самый главный вопрос: кони кому помешали? У немцев — танки, а не конница. Зачем коней жечь?
Разумеется, советские колхозники поймали эту хулиганку. И никому в голову не пришло, депутат Константинов, что товарищ Космодемьянская — боец отряда НКВД. — Избив девушку, колхозники тут же доставили ее в немецкую комендатуру. Немцы не расстреляли товарища Космодемьянскую, а показательно повесили — в назидание другим хулиганам.
