— Легко! Но невозможно. Другие категории, Борис Николаевич: слово жене дал.
— А вы… шта-а? ее боитесь?
— Конечно! Огорчить боюсь.
«Он все-таки чужой…» — подумал Ельцин.
«Ему даже выпить не с кем…» — догадался Лужков.
— А на ЗИЛе, значит, бильярд?
— Там еще и пилинг делают.
Ельцин открыл рот.
— Шта-а… делают?
— Пилинг. Процедура для здоровья, Борис Николаевич. Специально обученные женщины медленно тебя раздевают и укладывают в водоросли.
— Куда?.. — не верил Ельцин.
— В водоросли. В ванной комнате.
— Какие водоросли? Из озера? Или с моря везут?
Лужков задумался:
— Точно не знаю, Борис Николаевич… Но — максимально полезные. А чтоб эффект был, тебя заворачивают в целлофан. Как покойника, когда на гроб денег нет.
— Мать честная
— Омоложение организма. Прямо на рабочем месте.
— Вот шта… с Илом сделали, сволочи… И прям… женщины? — переспросил он.
— Кому пилинг, кому бабу к завтраку…
— Куда ни гляну, везде извращение, Юрий Михайлович.
— А что же Немцов?
— Я ему хороший совет тогда дал. — Ты, говорю, Белый дом не погань. Но если у тебя… без этого дела… дела не идут, значит, рядом с Совмином сними квартирку. Не надо большую. Зачем деньги тратить? Чувствуешь — припирает, сразу отскакивай! А девушка пусть наготове ждет. Сделал дело и — возвращайся на работу, может, Коржаков тогда и не узнает ничего…
Куранты на Спасской пробили четыре часа дня.
— кто его знает, как он там устроен, этот Немцов… — бормотал Ельцин. — Но распущенность, конечно. И указ я пока не подписал. В регионах много достойных людей. Тот же Шаймиев. Шта-а только не плели, Юрий Михайлович, про этих татар! А Полторанин тогда остановил: «Почему мы каждую республику, говорит, должны штурмом брать».
Зато Шахрай подбивал, значит, по Казани войсками рубануть. Полководец… появился! А там сплошь пороховые заводы. Кричит, помню: надо десант выкинуть! А все планеры остались на Украине, нам лететь не на чем. И если порох, мы всю Волгу отравим. С населением!
— Еще бы…
— Я тогда, Юрий Михайлович, Шахрая и Филатова в Казань откомандировал. Так Филатов говорит: «Шахрай где-то раздобыл револьвер, засунул его в штаны и в толпу пошел».
Не дурак, а? зачем провоцировать?..
Куранты на Спасской отмерили еще 15 минут.
— Я тогда многое понял, Юрий Михайлович, — продолжал Ельцин. — Сидим у Шаймиева в резиденции. Он молчит, я молчу, мужчина у него… премьер… тоже молчит, все молчат.
«Шта-а будем делать, Минтимер… — спрашиваю. — Вы ведь не уйдете из России?»
Тяжелый вечер. Настроения людей мне понятны. А Грачев уже танки готовит. С Урала пойдут.
Договорились: Татарстан — это будет автономия… с совершенно ши-и-рокими… — Ельцин очертил руками круг, — полномочиями.
— Верное решение, Борис Николаевич.
— Почему я о Шаймиеве? — объяснил Ельцин. — потому шта-а Шаймиев — умный. Поез-жайте в Казань. Живут добросовестно. Город строится. То есть Шаймиев от суверенитета только выиграл. И я, как Президент, тоже выиграл, но я больше всех выиграл, потому шта я — Президент всей России!
«Хоть бы один телефон зазвонил», — подумал Лужков.
— Я вот, — начал Ельцин, — уверен, Юрий Михайлович: я в рай не попаду. Все-таки… у меня есть грехи. Но это не тот вопрос, когда надо заострять. Сказал… — и мы эту тему сейчас быстренько закрываем.
Он бы и еще что-то сказал, в чем-то бы признался, но — не рискнул.
— Кто без греха, Борис Николаевич… — поддержал его Лужков, но Ельцин вдруг остановил Лужкова.
— Клинтон позволил себе… надвить сейчас на Россию. Он на секунду, на минуточку… понимашь… забыл, что такое Россия… Так что вы, Юрий Михайлович, мне Америкой не тычьте! Цена соей жизни — эти заводы.
— Американцы и англичане, Борис Николаевич, в согласованном ключе уже забрали у нас контрольные пакеты в МАПО «МиГ», ОКБ «Сухой», ОКБ им. Яковлева. Кроме этого — четверть акций Иркутского авиационного завода…
Ельцин махнул рукой:
— Знаю. Президент все знает! Вы меня шта-а, тут за дурака держите?.. Я, по-вашему, дурак или не дурак? Думаете, Ельцин… обосрал свое лицо?..
— Просто я вижу, что ситуация совершенно ненормальная! — тихо возразил Лужков. — Питер, завод Свердлова. 10 тысяч рабочих рук. Расточные станки и обрабатывающие центры, 25 % продукции идет на экспорт. Гайдар решил — неперспективный завод. Тут же появились японцы, сняли станки, и сейчас эти станки, купленные за копейки, работают в Японии! То есть мы, Борис Николаевич, закладываем сейчас базу для американского триумфа… на сто лет вперед!
— Сколько, значит, производств под нож? — уточнил Президент.
Лужков встал:
— Уже 261 завод. И еще 440 — на листе ожидания. Включая Дальзавод во Владивостоке, обслуживающий весь Тихоокеанский флот…
— Да… сядьте вы! — махнул рукой Ельцин. — Дружески разговариваем. Вы не на докладе, понимашь!
