Вскоре Джонс сформировал небольшую эскадру из французских кораблей. 23 сентября 1779 года произошло сражение этих судов Джонса с двумя английскими фрегатами, конвоировавшими транспорты. Французские суда, покинув Пола, бросились на более легкую добычу — транспорты англичан. Против Джонса выступили два судна — фрегат «Серапис» и шлюп «Графиня Скарборо» — с вышколенной военной командой. Но корсары подвергли англичан жестокому обстрелу, в свою очередь получая ответные пушечные удары. Бой был явно неравным: мощь английских пушек подавляла суда Пола.
Через три часа боя корабль Джонса, потеряв все орудия и половину команды, стал тонуть, и командир английского фрегата Пирсон прокричал Полу, чтобы тот сдался в плен. В ответ прозвучала знаменитая фраза Джонса, прославившая его на века: «А я ещё и не начинал сражаться!»
Корсары бросились на абордаж «Сераписа». Оба английских корабля не выдержали натиска отчаянных «джентльменов удачи» и сдались в плен. Пол Джонс привёл их во французский порт и подарил королю Франции — корсар любил театральные жесты.
Конгресс наградил Джонса первой золотой медалью, и он был единственным ею награждённым.
За эти подвиги Людовик XVI лично возвёл Джонса во французское дворянство и наградил его золотой шпагой с надписью: «Победителю моря — Людовик XVI». Людовик XVI также наградил Пола Джонса крестом «За военные заслуги» ордена Св. Людовика. Но английский король Георг III, рассвирепев, велел поймать дерзкого пирата и повесить его дважды: за шею, чтобы лишить жизни, и за ноги — для позора. В английских церквях молились,
чтобы Пол Джонс скорее погиб, и предавали его имя проклятию, а газеты запестрели карикатурами на «этого ужасного пирата».
Американский корсар стал любимцем и гордостью французов. Вскоре Пол Джонс вознёсся ещё выше: во время спектакля в опере король, пригласивший в свою ложу Пола Джонса, возложил на голову храброго корсара золотой лавровый венок, что вызвало бурю оваций в зале.
Пол Джонс стал национальным героем Франции. Знаменитые художники и скульпторы наперебой спешили запечатлеть образ героя (и поэтому я сейчас располагаю пятнадцатью портретами Джонса).
И теперь, мне кажется, настало время познакомить читателя с образом героя — моряка в расцвете его жизни и деятельности. По воспоминаниям людей, хорошо знавших Пола, в 28 лет он отличался средним ростом, худощавой фигурой и «смелой, удалой, чисто офицерской физиономией». У него было смуглое, загорелое лицо, сверкающие чёрные глаза, иногда с налётом меланхолии. Он обладал приличными манерами, полными достоинства, пленявшими и матросов, и женщин.
Пол Джонс был любвеобильным, часто влюблялся и посвящал любимым женщинам стихи, но никогда не поддавался их влиянию, проявляя твердость. Пол любил писать письма, знал французский и хороший английский язык. Однако, как считают некоторые, Пол был злопамятным. Но, несмотря на это, французское светское общество его носило на руках. Все любили этого статного красавца в морском мундире и с треуголкой на голове, рука которого всегда лежала на эфесе шпаги, а взгляд был гордым и независимым. Пол был вхож в королевский дом, и королева Мария-Антуанетта, эта надменная красавица, осыпала его монаршим вниманием и ласками. Сам Джонс очень хорошо о ней отзывался: «Королева — прелестная девочка и заслуживает полного счастья». В Париже с ним дружили герцог Шартский, Лафайет и принц Нассау-Зиген, будущий его соратник и скрытый враг. Заметим, что американский Конгресс не очень жаловал своего героя. Только после требования Людовика XVI, предъявленного Конгрессу, спустя шесть лет после знаменитого сражения с «Сераписом» Пола наградили медалью за военные заслуги.
Эта медаль конгресса была персональной и единственной. На лицевой стороне выбито по-латыни: «Yoanni Pavlo Yones — Classio Praefecto — Comitia Americana».
Около года герой находился в Париже не у дел. Не имея боевых морских приключений, Пол окунулся в море женских страстей.
Особого шума наделала его любовь к графине Лавендаль де Бурбон. Она посвящала ему стихи, написала портрет моряка. Но все это было столь характерно для самовлюбленной красавицы, и вскоре Пол нашел в себе силы порвать эту связь.
