Привозил сукно английское и меха новгородские,
Церкви Святой Марии щедро жертвовал
И три корабля своих во славу Божию содержал.
Оставил вдову Гертруду и троих сыновей,
Кои продолжат дело отцово во славу Любека.
Да упокоит Господь душу его в Царствии Небесном,
Где нет ни бурь морских, ни забот купеческих,
А лишь вечный покой праведных.
Аминь.
Чуть ниже еще одна гравировка — «Sanguis vocat sanguinem. Das ist der Schlüssel» (Кровь зовет кровь. Это есть сей ключ).
— Я не знаю… У меня нет никаких гипотез. Что это может значить?
— Ума не приложу, — ответил Ганценмюллер, — напоминает знаменитую легенду, связанную с родом фон Кройцев, некогда владевших одним из старинных замком. Согласно преданию, один из предков этой семьи заключил некий таинственный договор с силами, природу которых местные жители предпочитали не обсуждать. Договор этот якобы был скреплен кровью и заключен при помощи особого артефакта, охранявшего род фон Кройцев на протяжении столетий — до тех пор, пока семья не угасла при загадочных обстоятельствах в начале XVIII века. Но вы Франц, знаете, в этих легендах больше вымысла, чем правды.
— Согласен, Норбер. Оставим эту загадку, когда обследуем склеп. Завтра необходимо быть на месте раскопок. Подготовьте все необходимое для вскрытия главной камеры.
— Но герр гауптштурмфюрер, может быть, стоит дождаться более подходящего времени. Там партизан, как блох на старой бездомной собаке. Я уже потерял несколько человек…
— Норбер, у нас нет на это времени. Упустим время и туда, раньше нас, доберутся партизаны или фронт может сдвинуться в любой момент. Мы должны успеть найти то, за чем приехали.
Норберт Ганценмюллер, со вздохом, снова потянулся к бутылке.
— У меня есть взвод СС и рота 21 пехотного полка, предоставленная генерал-фельдмаршалом Вильгельмом фон Леебом, — сказал Константин Лебедев.
Ганценмюллер оставил мысль еще раз выпить и откинулся на спинку кресла.
— Ну это несколько меняет ситуацию. Тогда стоит хорошенько выспаться.
Серое небо низко нависало над верхушками сосен, окружавших дорогу с обеих сторон. Колонна из трех тяжелых грузовиков Опель-Блиц и легкого бронетранспортера Sd.Kfz.250 медленно продвигалась по заснеженной дороге. Лебедев переоделся в зимний полевой комплект и по достоинству оценил удобство и комфорт этой униформы. Он сидел в головной машине, внимательно всматриваясь в окружающий пейзаж через слегка замерзшее лобовое стекло.
Экспедиция покинула Псков еще рано утром. В грузовиках размещалось археологическое оборудование, припасы на несколько десятков солдат. Бронетранспортер с пулеметами MG-34 обеспечивал безопасность колонны. Рота солдат, по-видимому, снятая с фронта или бывшая на отдыхе после боев, но было видно, что люди, повидавшие уже все самое страшное — приняли поездку за «халявную возможность», как бы сказали во времена Лебедева, избежать мясорубки на передовой. Они ехали без особого напряжения на лицах, кто-то лениво разговаривал с товарищами развалившись на скамье, кто-то дремал, кто-то ел, некоторые курили, откинувшись спиной на тент кузова. А вот сам Константин, впервые оказавшись в условиях войны, ждал выстрела из-за каждого куста и из-за каждого сугроба. Чтобы отвлечься он достал карту и документы.
Согласно старинным картам и документам, склеп Дитриха фон Любека находился в нескольких километрах от старого торгового тракта, соединявшего Новгород с побережьем Балтики.
«Какого черта ты оказался здесь?», — думал он, листая документы и дневник.
Лебедев достал потертую кожаную папку и еще раз просмотрел документы. Согласно записям и документам, обнаруженным в архивах Ганзейского союза, купец Дитрих фон Любек умер в 1394 году во время торговой поездки и был похоронен со всеми почестями в специально построенном каменном склепе на территории Новгородской Земли. По легенде, вместе с ним захоронили значительную часть его состояния и некие «священные реликвии» обретенные в путешествиях, природа которых особенно интересовала исследовательский отдел Аненербе. Он достал небольшой листок с фотографией гравюры, на которой был изображен мужчина с небольшой бородой, предположительно портрет самого Дитриха. Константин долго и внимательно смотрел на рисунок.
— Das kann nicht sein! — не выдержав он озвучил свои мысли вслух. (Не может этого быть!)
— Что вы сказали гауптштурмфюрер? — спросил Густав Ланге, сидевший за рулем.
— Ни-че-го… — ответил Лебедев, чувствуя, как мурашки поползи у него по спине.
Он убрал в папку все документы, отложив все свои догадки и сомнения до более лучших условий.
Дорога становилась все хуже. Водителю приходилось маневрировать между глубокими снежными наносами и выбоинами. Неожиданно головная машина резко затормозила — путь преграждало поваленное дерево. Лебедев выругался сквозь зубы и выскочил из кабины, держа наготове пистолет. Солдаты из бронетранспортеров рассыпались по обочинам, занимая оборонительные позиции.
«Лебедев, ты совсем ебнулся!», — укорил он сам себя и убрал пистолет.