Его взгляд скользил по толпе на перроне: солдаты с потрёпанными чемоданами, женщины в потускневших пальто, полицейские с овчарками. Наручные часы показывали ровно 16:15. Рядом сел мужчина в темном пальто, на лацкане — значок НСДАП. Лебедев бросил на него быстрый взгляд — тип показался ему знакомым. Константин внутренне напрягся и уже хотел пересесть, но мужчина сказал:
— Я каждый день прихожу на вокзал… Не так давно я отсюда провожал своего сына Юлиуса на Восточный фронт… Мне кажется, что вот придет в 18 часов поезд и с его с подножки спрыгнет мой улыбающийся Юлиус… Но больше я его уже не увижу.
— Он погиб? — спросил Лебедев.
— Да где-то под Смоленском, находится его могила, а у нас с женой есть только похоронка от нашего Фюрера.
— Мне очень жаль… — сказал Константин, — мы, кажется, с вами уже знакомы?
— Гюнтер Штайн, — представился мужчина, — позвольте снова вас угостить рюмочкой шнапса?
— Франц Тулле. С удовольствием. Да я вас помню вы мне уже рассказывали печальную историю о вашем сыне Юлиусе Штайне.
Официантка принесла поднос и поставила две рюмки.
— Простите у вас это «Völkischer Beobachter»?
— Да, вчерашний номер.
— Позвольте? — мягко спросил Гюнтер Штайн.
Он взял газету и развернув несколько минут внимательно читал, потом аккуратно сложил ее и положил на стол.
— Великолепно! Наши доблестные воска стоят на подступах к Москве. Ни сегодня завтра ее возьмут, и большевистская Россия перестанет существовать.
— Да, осталось немного, — подтвердил Константин, — я только недавно приехал с Восточного фронта и видел, как наши войска сильно теснят русских.
— О, вы были на восточном фронте!
— Я не принимал участие в боевых действиях, но видел решимость наших войск.
— Обратите внимание в передовице говорится: «Наши доблестные войска 52-й танковой дивизии продвинулись на восток, уничтожив 31 вражеский укрепрайон…» Ну разве это не замечательно⁈ — улыбнулся Гюнтер Штайн.
— Да отлично, — подхватил Лебедев.
— Мы готовы терпеть лишения ради нашей победы! Я вхожу в комитет по распределению ресурсов, — с гордостью сказал Штайн, — на третьей полосе, как раз, рассказано о нашей работе в непростое военное время… Что нам еще остается с женой… Общественная работа, помощь людям, скрашивает наши воспоминания о сыне.
Гюнтер Штайн немного помолчал.
— Знаете, Франц мой Юлиус был отличным футболистом. Здесь в газете рассказывается о том историческом чемпионате, когда было забито рекордное количество голов. Мой Юлиус тогда играл в команде самых молодых.
Гюнтер поблагодарил Лебедева за то, что он дал ему газету так как он нашел в ней еще два полезных для себя частных объявления: о найме няни, которую он искал для своей племянницы и о продаже велосипеда. Они немного поболтали, разговаривая на разные темы и Гюнтер Штайн засобирался домой.
— Вы приятный собеседник Франц если у вас будет время приглашаю вас посетить выставку геральдики «Орлы Саксонии и их символика». Только в здании идет ремонт не испачкайте вашу великолепную форму мелом, — он, слегка склонив голову приподнял шляпу и покинул кафе.
Константин еще некоторое время сидел, допивая кофе и читая газету, потом расплатился у отправился домой.
В кабинете он развернул газету и просмотрел получение инструкции от связного:
1. Страница 1 (Передовица): «Наши доблестные войска 52-й танковой дивизии продвинулись на восток, уничтожив 31 вражеский укрепрайон…» 52 и 31 — первые два числа координат,
2. Страница 3 (Статьи): «Вчера в Берлине состоялось собрание 14-го комитета по распределению ресурсов. Начало в 13:00…», 14 и 13 — следующие числа.
3. Страница 5 (Частные объявления): «Продаётся велосипед, 24 марки. Тел.: 44−12–78». Номер объявления: 24, цена: 24 марки, телефон содержит 44. «Ищу няню для ребёнка 3 лет. Обращаться до 24:00». Упоминание времени: 24:00.
4. Страница 7 (Спорт): «В матче чемпионата забито 44 гола — рекорд сезона!»
5. И последнее объявление об изготовлении антикварных урн — шифр замка.
Он свел все данные воедино и применив алгоритм получил координаты:
52 (передовица), 31 (передовица), 14 (военные сводки), 13 (военные сводки), 24 (объявление), 44 (спорт).
Итоговые координаты: 52°31'14" N, 13°24'44" E.
Лебедев развернул атлас Берлина и нашел место «мертвого почтового ящика» — склеп на берлинском кладбище. Именно там находится копия наконечника Гугнир сделанного в СССР.
Берлинское кладбище Св. Матфея встретило его рассветной тишиной. Туман стелился между могилами, цепляясь за надгробия братьев Гримм и Рудольфа Дизеля, чьи имена едва проступали сквозь сырую патину времени — тихое место, где похоронено много известных немцев. Лебедев замедлил шаг у чугунной ограды, делая вид, что поправляет перчатку. Пальцы скользнули по холодным прутьям, выискивая меловую метку.
«Если гестапо здесь — будет „Х“», — вспомнил инструкцию.
Сердце глухо стучало в такт шагам редких прохожих: старушка с цветами, уставший священник в чёрном — все могли быть наблюдателями.
Меток не было. Лишь ржавые подтёки на столбах, похожие на старые раны.