– По поводу работы в Земельном управлении: здесь ты мысленно сам уже решил, что эта работа тебе не подходит, это совсем не те горизонты, которые ты ищешь и которые тебе нужны.
Борис послушно кивал головой в такт словам своей любимой женщины, поражаясь, как она строит свои умозаключительные цепочки. А Татьяна, забравшись на колени к Борису, огласила свой завершающий вердикт:
– Исходя из сказанного выше, ты, дорогой мой муженёк, завтра же, поблагодарив работодателей из Электрической компании и Земельного управления за высокое доверие, извинишься и откажешься от их прекрасных предложений.
Борис хотел было что-то возразить Татьяне, но она, на мгновение опередив его, приложила к его губам свой наманикюренный пальчик и тоном, не допускающим возражения, подытожила:
– Таким образом, моя непревзойдённая женская логика, основанная на поразительной моей врачебной интуиции, говорит, что, независимо от твоего сознании, придётся тебе, Боренька, двигаться в направлении института геодезии и картографии, который полностью соответствует твоей квалификации и, главное, желанию работать там.
Борис нежно прижал Татьяну к себе и долго не отпускал её из своих объятий.
В свалившейся на Бориса суете сует он и не заметил, как наступил последний день уходящего 1991 года. В это утро Татьяна, возвращаясь из магазина с покупками, протянула ему конверт с логотипом национального института геодезии и картографии Израиля. Она, помахивая этим почтовым отправлением, весело пропела:
– Ну-ка, Боренька, быстро вскрывай конверт, тогда и поймём: на щите мы или, надеюсь, со щитом. Думается мне, что тебе, всё-таки, в соответствии с хорошими вестями, придётся танцевать.
Боря, не имея терпения и достаточного запаса душевных сил аккуратно открыть конверт, порывисто разорвал его. Оттуда вылетела маленькая, в четверть стандартного формата, бумаженция. Даже словаря не понадобилось, чтобы перевести достаточно простой, но знаменательный для Бориса текст. Из него явствовало, что он, Борис Буткевич, зачислен в штат института с 2.01.1992 года. Когда прочитанное долетело до слуха Татьяны, она захлопала в ладоши и радостно заверещала:
– Боже милостивый, это же надо, какой новогодний подарок. Я же говорила, танцевать, слышишь, Боренька, немедленно танцевать.
Борис торопливо подошёл к магнитофону, отыскал запись любимого блюза из кинофильма «Крёстный отец» и, обняв Татьяну за плечи, плавно и не спеша закружил её в такт лирической мелодии. Она прижалась к нему и, приподнимаясь на цыпочках, поцеловала его. А затем, заглядывая в его карие глаза, прошептала:
– Ты, как всегда, победил, всё у нас будет хорошо, с наступающим тебя Новым годом!
Новый 1992 год встречали в недавно открывшемся в Беер-Шеве русском ресторане с нерусским названием «Лехаим» в компании с всё теми же врачами с Таниных курсов. Борис долго противился этой встрече, но когда Татьяна чуть не плача произнесла:
