Тот неохотно повторил.
-- Прекрасно!.. Звучные стихи!.. Вы и читали их недурно, господин Жилинский.
Тут встал Грибоедов и начал уверять Тольского, что эти стихи написаны не о нем.
-- Полноте, добрейший Александр Сергеевич! Ваши стихи -- мой живой портрет, моя полная биография, хоть и неприглядная, но правдивая. Еще и еще благодарю вас. Пока жива матушка Россия, пока будет звучать русская речь, будут жить и повторяться русскими людьми ваши гениальные стихи, а вместе с ними не умрет и мое многогрешное имя!
Пушкин и Грибоедов бросились целовать Тольского. Предложили за него тост. Собравшиеся вздохнули свободнее: гроза пронеслась. Жилинский незаметно исчез.
-- Господа, маленькая оговорка, -- громко обратился Тольский к гостям, сидевшим за кофе. -- Каюсь, господа, я играл, обыгрывал и на дуэли убивал, но не воровал и взяток, ей-богу, никогда не брал, а потому, что не служил...
