ПРОТЕСТ! Непозволительно, чтобы мысль была всецело в распоряжении денег… Те, кто капитулируют до такой степени, что перестают принимать во внимание общественные условия, ничего не стоят, поскольку идеал, которому они были преданы до того, как отреклись от него, выживет и без них… [Сюрреалистический] идеал, по существу, есть ниспровержение; здесь не может быть компромисса с такими предприятиями, целью которых всегда было смирять мечты и мятежи, вызванные физической и интеллектуальной жаждой блага международной аристократии.
Эрнсту и Миро может показаться, что сотрудничество с мсье Дягилевым, узаконенное примером Пикассо, не будет иметь таких серьезных последствий. Тем не менее это придает нам сил – нам, чья главная задача – уберечь аванпост разума от власти всякого рода работорговцев… и осуждать позицию, которая снабжает боеприпасами самых низменных партизан лицемерия[998].
Кто же были те художники среди «исключительной» дягилевской публики, те «обожатели» и «энтузиасты», приходившие в театр вновь и вновь и «принадлежавшие к высшему свету Парижа»? Заметка, опубликованная в «Ле Голуа» в 1924 году во время олимпийского сезона, предлагает ключ для расшифровки:
Эти спектакли, которые рождают в людях радушие и даже своего рода близость, объединяют вновь и вновь друзей Русского балета, которые не расходятся сразу после окончания спектакля. Недалеко от [Театра] Елисейских Полей есть маленькое кафе, которое заново покрашено и модернизировано. Там люди встречаются после театра… В воскресенье мадемуазель Сесиль Сорель, очень красивую и все еще взволнованную после спектакля, можно увидеть вместе с мадемуазель Мартой Давелли, мсье Мадраццо [
Актриса Сесиль Сорель была царствующим кумиром Комеди Франсез; Марта Давелли – оперной певицей на пике своей карьеры; Фредерик де Мадрацо – племянником модельера Фортуни и прототипом прустовского дилетанта Ски. Все трое принадлежали к художественному истеблишменту Правого берега, то есть к среде того самого, довоенного
