В форменном пиджачке и короткой белой юбке она пересекала сцену чередой судорожных прыжков, широко размахивая руками. Затем она копировала шаркающую походку Чарли Чаплина, затем следовала пантомима, напоминающая «Опасные приключения Полины» – девочка прыгала на ходу в двигавшийся поезд, переплывала реку, состязалась в скоростной стрельбе из пистолета и, наконец, трагически погибала, когда тонул «Титаник». Все это искусно танцевала и мимировала Мария Шабельская, которая с истинным шармом и вкусом интерпретировала синкопированную, в ритмах регтайма музыку Сати, и завершила свой танец, изображая ребенка, играющего в песок на морском побережье[271].
Именно эти три элемента – иконография, движение, миф – стали центральными для «кинематографизированного» балета Кокто. В «Быке на крыше» (снабженном подзаголовком на английском
Реализм, однако, напоминал о себе в самой основе этого метода:
Рыжеголовая дама пересекает сцену, раздвигая клубы дыма руками, обхватывает ими шею бармена и подмигивает боксеру. Боксер встает со стула и следует за ней. Букмекер видит их, приходит в ярость, трясется от гнева, медленно подходит, снимает свою жемчужную булавку для галстука и вонзает ее в голову Негру. Негр падает. Мальчик-негр бросает свой кий, помогает боксеру подняться, сажает его на стул, обмахивает его полотенцем[273].
Не все представление было немым, бессловесным шоу. Здесь имелся «маленький триумфальный танец» для букмекера, танго для женщин, подобие танца Саломеи для рыжеголовой женщины. Для полицейского был поставлен «балет нацеливания», исполнявшийся им с «грацией балерины», в то время как бармен направлял на него свисающий с потолка вентилятор, лопасти которого сносили ему голову.
Это был первый из целой серии случаев, где Кокто пародировал классический танец. В «Новобрачных на Эйфелевой башне», показанных Шведским балетом в 1921 году, женщины в небесно-голубых пачках с гигантскими подкладными бюстами образовывали живописные группы, напоминающие «Шопениану». Жан Гюго, бывший автором костюмов и масок, писал:
Балет был карикатурой на классический танец… и заканчивался неподвижной группой, танцовщицы, те, что были на пуантах, размахивали руками, словно теряя равновесие. Соло Пляжной красавицы походило на пляску вакханки со смехотворными скачками. [Жан] Бёрлин, инкогнито, скрывшись под маской, сам танцевал эту роль несколько раз[274].
