Вертолеты сбрасывали по паре контейнеров, они разделялись на шестьдесят четыре «волчка», их корпус разлетался, смертоносный груз опускался, словно семена с крылышками, постоянно вращаясь. На высоте пяти метров происходил взрыв; каждая бомбочка поливала пространство под собой градом мелких металлических частичек. Огромная площадь, над которой проходил этот дьявольский дождь, превращалась в ад.
Руку Мигера прошила боль. Еще несколько осколков порвали материю поверх защитной одежды, его здорово тряхануло.
Дэнни помотал головой, чтобы прийти в себя. Еще два контейнера разлетелись в воздухе, усеяв землю страшными семенами. Сквозь разорванный занавес папоротниковых листьев засверкало солнце. Два самолета. Значит, за один вылет они обрабатывают площадь в пятьсот двенадцать на двести пятьдесят шесть метров. У них это называлось «засеивать поля». Имелись у импов штуки и похлеще – с задержкой детонации, сенсорами, оптическим наведением. Но для такой местности, как эта, вполне годилось и что попроще.
Умелым движением разорвав рукав, Мигер перевязал руку пластиком. Взорвалось еще несколько контейнеров. Шестой, седьмой… Последний, восьмой, почему-то не сбросили, и Дэнни даже испытал от этого раздражение. Проверив, как рука, он поднялся на ноги.
Патрик перевязывал серьезно поврежденную ногу Чжу. Молодой наемник не обращал внимания на собственную рану – просто царапина. Третий неподвижно лежал рядом.
Все закончилось. Убитых восемь-девять человек, раненых разной тяжести двадцать семь или двадцать восемь. Неплохо поработали, подумал Мигер.
– Похоже, больше мы не увидимся, – медленно произнес он.
Чжу сделал попытку встать. Патрик аккуратно поддержал его.
– Не глупи, парень. Из тебя кровь хлещет, с такой дыркой в ноге далеко не уйдешь. Выжди.
Мигер нагнулся, поднял автомат и взял флягу, почти полную воды, у парня, которому она уже не понадобится. Бережно поддержав голову убитого, он снял с него самодельный медный диск – удостоверение личности – и кинул Чжу. Тот поймал его здоровой рукой.
– Сними железо с себя, если хочешь прошмыгнуть, – посоветовал он. Наемник кивнул.
Мигер обернулся к Чапмену, самому спокойному и наименее пострадавшему от налета сержанту.
– Они твои, Джимми. А мы сейчас пойдем. Импы за нами еще побегают, но вы теперь в безопасности. Собери легкораненых и перевяжи остальных. Мне, конечно, неприятно говорить такое, но, когда покажутся солдаты, сразу сдавайтесь и ведите себя смирно. Они столько дней глотали за нами пыль! Не дай им предлог вас прикончить.
Потом кивнул в сторону Чжу.
– Если будут спрашивать о нем, скажи, что родственник, знаешь его сто лет. – Мигер пожал руку Чапмену, затем Чжу. – Ну что, двинулись, Патрик?
Не оглядываясь на свое поверженное войско, Мигер пошел вперед вместе с последним подчиненным.
В тот же вечер одну из автомашин батальона подполковника Хигути подвели тормоза, и она врезалась сзади в машину с детьми. В результате перелом позвоночника получил единственный племянник министра по делам религии Стрейдома. Это был важный момент, который обошли вниманием компьютеры майора Реттальи, повлиявший на ход событий.
Надели свину форму и ну его гонять,
А евин, такой довольный, свистит себе опять.
Прошел он зной пустыни, арктический мороз,
И так из новобранца он в аса перерос.
Санмартин налил себе остатки арака и жадно выпил. По телу разлилось приятное тепло. Он молча вертел в руке стакан, а Ретталья терпеливо ждал.
– Ретт, я серьезно. Это длится целых три месяца. Я хочу уйти из разведки. Конь бэ-четыре. Шах.
Ретталья подвинул его фигуру, потом сделал свой ход.
– Король эф-три. Я тебе говорил, через восемь дней – всеобщая забастовка?
– Что?
– Они хотят, чтобы она длилась неделю. Хотят провести демонстрации. Я сообщу тебе время и место их сборищ. Будь спокоен, адмирал Ли отдаст необходимые приказы и позаботится о наведении порядка. Сейчас ты, наверно, возьмешь конем пешку…
– Что, адмирал хочет отбить у них охоту раз и навсегда? – спросил Санмартин, изучая позицию на доске.
– Хочет. Они не пользуются особой популярностью, а мы не хотим создавать у людей впечатления, будто «братья» могут делать, что заблагорассудится.
– Дай Бог, дай Бог… Уже отдан приказ? Ретталья расплылся в улыбке.
– Нет, наши друзья будут ждать до последней минуты и появятся внезапно.
– Идиотизм!
– Может быть.
– Hakkaa paalle, – негромко продекламировал Санмартин.
– Пардон?
– «Бей их». Пять веков назад финская кавалерия Густава-Адольфа шла с этим кличем в бой. Мы и теперь пользуемся подобным.
– Вы мне мучеников не плодите! – предостерег Ретталья. – Скажу сразу: придется проявлять крайнюю осторожность. Реакция категории восемь.
– Категории восемь? Восемь?!
– Специально отобранные снайперы, если прозвучат выстрелы, будут стрелять только по вооруженным людям, стоящим вне толпы, и не дай Бог задеть еще кого-нибудь.
Санмартин шумно выдохнул.
