Антропогенные — воздействия, связанные с влиянием окружающих людей на организм и психику человека, помимо традиционных форм вербального и невербального взаимодействия. Могут рассматриваться как аспекты «биополевого» и «психоэнергетического» контакта (взаимодействия) людей и как факторы соответственно биоэнергетической и психоэнергетической совместимости человека с другими людьми или коллективом. Могут быть осознанные и неосознанные НАВ от конкретных людей и групп. Они могут коррелировать с некоторыми специфическими психологическими установками, устойчивыми эмоциональными состояниями лиц и групп. Возможны НАВ антропогенного характера и от зон накопления отходов жизнедеятельности человека (выгребных ям, свалок мусора и т. п.), а также мест захоронения людей. Антропогенные НАВ могут также генерироваться косвенно — предметами обихода какого-либо человека, предметами культуры — картинами, скульптурами, предметами декоративно-прикладного искусства, ритуальными и церемониальными предметами.
Автохтонные — воздействия на объект, источником которых служит сам объект. Эти НАВ рассматриваются, как временные периоды, интервалы (зоны) сильных изменений (перестроек) в организме и психике человека, как под действием внутренних (самопроизвольных) программ, так и от внешних факторов. Эти временные зоны могут быть связаны с этапами кризисного развития личности, выраженными стрессовыми состояниями и т. п. К этому типу НАВ могут относиться и периоды неустойчивости и подстройки в биологической регуляции (БЭС) человека, что может коррелировать с данными по электрической активности БЭС и астрологическими данными.
По мнению Масленникова и Ильина, для
Эмиль Федорович Бачурин описывает один из случаев негативного воздействия зоны на людей:
«В первый день экспедиции под Молебку в июне 1986 года произошел малоприятный и поначалу необъяснимый случай. Без всяких видимых причин, не отлучаясь от базового лагеря более, чем на 50 метров, внезапно заболели двое участников экспедиции: В. А. Шемшук и Л. П. Бачурина.
Начала заболевания я не наблюдал, так как водил первую группу во главе с руководителем экспедиции доцентом Горьковского политехнического института и. т. н. Э. А. Крыловым на биолокационную рекогносцировку. Когда мы вернулись, то увидели, что все остальные участники, разбившись на две группы у палаток с больными, как могли, пытались облегчить их страдания.
Симптомы у заболевших были совершенно идентичны: сильнейшие головные боли, нервный тик лицевых и скуловых мускулов (до «чечетки», выбиваемой зубами), «волнообразные» приступы ощущения «озноб-жар», хотя температура у В. А. была нормальной, а у Л. П. не поднималась более 37,2ºС. Остальные чувствовали себя нормально, только были удручены случившимся и не знали, как им помочь, а врача среди нас не было. На счастье, в моей аптечке была целая упаковка беллоида. Раздумывать о противопоказаниях было некогда, тем более, что анальгиносодержащие таблетки боли не сняли. Заставив обоих выпить по 2 таблетки беллоида, я попытался внушить им, что боли должны пройти через 10–15 минут, их охватит сонливость, и нужно заснуть. Препарат подействовал, но только через полчаса, а уснули они через час-полтора…
Я начал сопоставлять события, пытаясь выявить причину заболевания. Было ясно, что на них что-то подействовало, но что и где? Последний вопрос был менее всего риторическим. Если это случилось с ними, по сути в лагере, то может случиться и со всеми остальными…
По элементарной логике было ясно, что другие 14 человек не заболели потому, что не были где-то там, где были они. Хорошо, мы втроем уходили на рекогносцировку, чем же занимались остальные? Топтали траву, разбивали лагерь, ходили за водой, готовили ужин, ухаживали за больными.
