Книга посвящена судьбе итальянского комического романа болонца Джулио Чезаре Кроче (1543–1609) «Хитроумные проделки Бертольдо» в России XVIII столетия. В центр исследования поставлен русский перевод 1740-х годов (рукопись Библиотеки МГУ), текст которого публикуется впервые. Широкий диапазон бытования русского «Бертольдо» на протяжении столетия — от народной комики до просветительских интерпретаций — дает редкую возможность рассмотрения его рецепции на различных социальных уровнях. Однако феномен европейской популярности этого романа следует, по-видимому, объяснять не столько удачными, созвучными времени, трансформациями текста, сколько глубинной архетипической сущностью его протагониста. Исследование проводилось в русле истории книги и чтения эпохи Просвещения. Для историков, филологов и всех интересующихся культурой России XVIII в.
Эта книга — во многом результат двух знаменательных встреч — отчасти, возможно, случайных, но от этого не менее важных.
Сначала — с маленькой, в 12-ю долю листа рукописной книжкой первой половины XVIII в., иллюстрированной забавными картинками. Ее неординарность сразу же обратила на себя внимание в потоке будничной работы по описанию Рукописного фонда Библиотеки Московского университета. Рукопись (титульный лист не сохранился) оказалась одним из первых русских переводов итальянского народно-комического романа о Бертольдо, созданного болонцем Джулио Чезаре Кроче в самом начале XVII в. и имевшего огромную популярность на протяжении нескольких столетий.
А затем — с замечательной работой известной польской славистки Элизы Малэк — «„Неполезное чтение“ в России XVII–XVIII веков» (Warszawa; Lodi, 1992). Небольшое по объему, но чрезвычайно содержательное исследование о русском секулярном чтении и сегодня, по-видимому, остается единственным в этой области. В нем дается блестящий анализ книжного обихода русского демократического читателя XVIII в., как раз в это время начинающего живо интересоваться литературой занимательного свойства, далекой от традиционного назидания. Неоднозначное восприятие им литературных произведений, вызывающих смех, — жадный интерес пополам с осуждением — во многом обусловленное особенностями консервативного православного сознания, представляет, пожалуй, один из наиболее непростых и в то же время увлекательных аспектов изучения русского чтения и русского читателя той эпохи.
Рукопись из университетской библиотеки как нельзя лучше подходила для такого рода исследования. Хотя многое в судьбе «русского Бертольдо» предстояло еще выяснить, сразу стало понятно — присутствие этого популярного итальянского текста в русской культуре XVIII в. открывает исключительные возможности для компаративного анализа его рецепции в России и на Западе. Уже предварительные разыскания обнаружили необычное многообразие форм бытования «Бертольдо» в России (рукописные и печатные переводы, издания на иностранных языках, оперные либретто, театральные инсценировки, литературные пародии, реплики и т. д.). Наличие этой забавной книжки в частных библиотеках образованных людей XVIII в. подтвердило, что мы имеем дело с редким образцом прочтения «народного» текста одновременно в «низком» и «элитарном» слоях русского общества эпохи Просвещения. Все склоняло к углубленному исследованию этого памятника, научная публикация которого обещала новый взгляд на такие проблемы, как «трансплантация» (термин Ю. М. Лотмана) чужого текста в новую языковую среду, литературная трансформация, читательское восприятие и многие другие. Наше знание о русском чтении XVIII в. и сегодня далеко не полно (до конца не выявлен даже книжный репертуар, в котором, как показывают наблюдения, переводная литература явно преобладала). Поэтому каждый новый, ранее неизвестный переводной текст, восполняя пробелы, должен способствовать созданию все более внятной картины русской культурной жизни той эпохи.
Считаю своим приятным долгом выразить благодарность всем коллегам и друзьям, оказавшим мне неоценимую помощь в этой работе: М. И. Афанасьевой, Е. Э. Бабаевой, Н. В. Брагинской, Н. А. Гаямовой, Б. А. Градовой, Ю. А. Грибову, Л. B. Евдокимовой, С. Я. Карпу, Н. Д. Кочетковой, Э. Малэк, Г. Маркеру, В. В. Мочаловой, Н. Ю. Плавинской, И. М. и Е. Б. Смилянским, И. Л. Фоминой, Б. Л. Фонкичу, О. А. Цапиной, М. Шиппану, Е. М. Юхименко — этот список далеко не полный!
Отдельная благодарность моим итальянским коллегам — Марии Ди Сальво, Кристине Брагоне, Сильвио Понс, Пии Пера, Кьяре Пезенти, Стефано Гардзонио, Роберте Сальваторе, которые постоянно интересовались ходом исследования о «русском Бертольдо», всячески поддерживали его и находили те или иные возможности ему содействовать.
Трудно переоценить помощь, которую, проявляя профессиональную солидарность, оказывали в моих разысканиях коллеги — хранители редких книг и рукописей Библиотеки Московского университета (где это исследование начиналось), Государственного исторического музея в Москве и Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге.
Обсуждения текста книги в процессе ее написания проходили в секторе Зарубежной литературы Института всемирной литературы РАН и в Научном центре исследований истории книжной культуры Акацемиздатцентра «Наука» РАН — все замечания и советы коллег были чрезвычайно полезны и с признательностью учтены автором.
Технические трудности, неизбежные при электронном воспроизведении большого массива иллюстраций, мне помогали профессионально решать Ю. А. Пелевин и Ю. Я. Ярин — без их помощи работа во многом бы не состоялась — приношу им свою сердечную благодарность.