— Точно так. На этом острове британские власти развернули лагерь для военнопленных. Так что этот гусар домой еще раньше нас вернется, будет ему, что дамам рассказать.
— Ну, меня Бог от плена миловал. В случае чего скажу, что о войне и слыхом не слыхал, все это время в тыловой мастерской слесарничал.
— Именно так, лейтенант. Нам известность ни к чему, тем более сейчас.
— Это как понимать? — насторожился Николай. — Ведь здесь война к концу идет, а у нас дома и своих дел хватает. Меня же в Африку не ради этой войны посылали.
— Вы, Николай Васильевич, абсолютно правы. Собранная вами информация многого стоит, из дома за нее велено вам передать благодарность. — Князь стал серьезным. — Теперь посмотрим, как обстоят дела в здешних местах. Решение руководства буров перейти к партизанской борьбе означает, что рано или поздно вся эта территория будет оккупирована английскими войсками. Против регулярной армии никакие формирования без поддержки извне долго не продержатся, и их сопротивление будет сломлено. Уже сейчас некоторые иностранцы покидают Трансвааль. Как вы полагаете, что произойдет дальше?
— Англичане начнут наводить здесь свой порядок, предоставят политические права уитлендерам. Какая-то часть буров будет вынуждена смириться и начнет приспосабливаться к создавшемуся положению. Но что нам-то с вами делать? Достоверную информацию мы вовремя дали, конфликт кончается…
— Дорогой мой, конфликт еще не кончился. Как вы правильно сказали, часть буров приспособится к новым порядкам, но другая часть продолжит борьбу. Тем более, что некоторые державы будут ее поддерживать, чтобы не дать Великобритании развязаться с южноафриканским кризисом. России по-прежнему необходимо точно знать, что происходит здесь. Пока — не без нашей с вами помощи — это удавалось. Хотя всякого рода общественные комитеты и добровольные осведомители без конца буквально бомбардируют Петербург своими депешами и проектами. Не исключаю, что некоторые из них, вольно или невольно, работают на третьи страны, которые заинтересованы в том, чтобы окончательно испортить англо-российские отношения, что не может не сказаться на нашей политике и в Европе, и на Дальнем Востоке.
Князь замолчал. В тесном номере гостиницы, где велась беседа, наступила тоскливая тишина. Слышно стало, как колотится о стекло мохнатый мотылек, залетевший сюда с улицы. Николай встал, поднял оконное стекло, выпустил насекомое.
— Значит, мне и дальше здесь сидеть?
— И тебе, и мне, и еще кое-кому. Англичане на какое-то время всем иностранцам сюда въезд запретят, а лишних вышлют. У тебя же с бурами налажены отличные отношения, их надо сохранить. Сам пока затаись, смени имя. Документы, деньги, связь — все получишь.
— Что потом?
— Потом будет сигнал: «с якоря сниматься»! Тебя будут ждать.
— Где сами собираетесь находиться?
— Буду в здешних краях. Я человек свободный, политикой не занимаюсь, по Африке путешествую ради собственного удовольствия. На днях опять в Лоренцо-Маркес придется съездить. Там англичане что-то очень интересное затевают, хотят через Португальский Мозамбик свой экспедиционный корпус перебросить и бурам в спину ударить. Им в этом мероприятии другие державы хотят помешать, боятся, что берег Индийского океана в этом районе станет английской колонией. Надо эту информацию проверить. Ожидай меня через две-три недели.
Тогда Николай не мог знать, что виделись они в последний раз.
Спустя много дней через верных людей узнал, что князя нашли мертвым в какой-то портовой гостинице. Рядом лежал его револьвер. Португальские власти над расследованием дела долго головы не ломали. Просто в бумагах отметили, что некий русский путешественник погиб от неосторожного обращения с собственным оружием.
На встречу с Якобом Николай направился в Дом правительства. Постоял у главного входа, обрамленного мощными колоннами в древнегреческом стиле, посмотрел, как личная охрана президента грузит на подводы какие-то ящики и мешки. В воздухе носились черные хлопья сожженных бумаг. Власти Трансвааля готовились к эвакуации. Люди говорили, что где-то в горах на востоке будет создана новая штаб-квар- тира правительства. Мрачный часовой преградил дорогу:
— К кому?
— Я из арсенала. Хочу по делу видеть господина Якоба ван Геллена, — ответил Николай, сообщил пароль.
Часовой остановил одного из охранников, грузивших подводы.
— Отведи этого иностранца к генералу. Веди не через центральный зал, там архивы пакуют и просили не беспокоить.
Якоб опять сменил свою внешность. Сегодня он уже не походил на того человека, который посылал людей рвать мост на Модере. Опять был выбрит и элегантно одет, даже пахнул духами. Только запавшие глаза говорили о смертельной усталости, да седины прибавилось на висках.
Ему ничего не пришлось объяснять, понял с полуслова. Показалось, что даже обрадовался.
