Максиму сразу же расхотелось лететь в Сьон на шашлыки и вместо этого отправиться на Урал, в научно исследовательский институт космической металлургии и нанометаллических материалов академика Строевого. Правда, он всё же полетел туда, но только после того, как его заверили, что все русские учёные из команд Матанина и Прохорова будут приглашены в обязательном порядке. Из шашлыков на природе в итоге получилось научно-производственное совещание, к которому подключились учёные-псионики. Уже очень скоро выяснилось, что основательно забытое старое бывает лучше нового и работа закипела. Пока русские люди, оказавшиеся за рубежом, проходили через форсированный пси-стартинг, учёные-псионики самым основательным образом проштудировали все научные материалы, относящиеся к началу двадцать первого века и были поражены, как много оригинальных идей и открытий не попали в руки космических металлургов-нанотехнологов в нужный момент.
Вскоре Максим держал в руках плитку размером с кафельную, но толщиной в пятнадцать миллиметров, изготовленную из красивого, зеленовато-серебристого материала. Это был не металл и не обычный неорганический сополимер карбидов гафния и тантала, а нановещество состоящее из нанотрубок, заполненных фуллеренами, которые были изготовлены в невесомости из многокомпонентного сополимера, в состав которого входило пять карбидов тугоплавких металлов. Это материал был твёрже алмаза, вчетверо прочнее самого прочного на сегодняшний день сплава — легированного вольфрена и обладал потрясающей термостойкостью. Он не коробился и не изменял своей геометрии, а также не терял прочности при температуре в семь тысяч триста восемьдесят градусов по Цельсию по той причине, что отражал не только инфракрасные волны, но даже луч лазера. Для его производства требовалось колоссальное количество энергии, глубокий вакуум и невесомость. Всё это у нанометаллургов имелось.
Однако, самым главным качеством нового конструкционного материала являлось то, что при своей поразительной прочности и совершенно фантастической тугоплавкости, он имел удельный вес меньше, чем у гафния, хотя, конечно, был почти вдвое тяжелее железа. Кораблестроители сразу же высказали мысль, что модернизацию космических кораблей нужно начинать немедленно, ведь на борту каждого, начиная с лёгких крейсеров, можно спокойно разместить относительно небольшой производственный комплекс. Электроэнергией они были обеспечены сверх всякой меры, конструкционный модели были таковы, что их можно было снимать и устанавливать заново прямо в полёте в промежутке между движением в подпространстве. Благодаря конструкции нереактивных двигателей, внутри которых как раз и должен быть вакуум, во время движения в подпространстве их как раз "проветривали", чтобы "запастись" практически чистым вакуумом, можно было изготавливать максимер, так назвали этот материал его создатели. В честь Максима и сополимера.
Идея всех захватила и работы немедленно начались. Большая часть всех необходимых металлов всё равно так или иначе уже находилась на звездолётах, а загрузить в трюмы недостающие компоненты не составляло большого труда, как и разметить на звездолётах не такие уж и огромные производственные комплексы, особенно на транспортных, ведь как на корме, так и на носу имелось по десятку люков меньшего размера, но при этом они всё же были больше главного модуля по той причине, что имели свою собственную базу для ремонта наружных модулей корпуса и по два десятка запасных на всякий пожарный случай. На эту работу навалились всем миром и потому она должна была завершиться минимум за месяц до дня старта. Православийцам было не привыкать работать в ускоренном темпе.
Работы были в полном разгаре, когда из Дальнего космоса пришла ошеломляющая новость — Никита Новиков нашел такую планету, на которую было любо-дорого посмотреть. Православная Русь имела гигантский размер, так как была в одну целую пятьдесят три десятых раза больше Земли. Однако, из-за несколько меньшей удельной плотности, сила тяжести на ней была больше всего в одну целую тридцать одну десятую раза больше, что никого не испугало — если надо, значит станем сильнее. Самым же главным было то, что Православная Русь имела прекрасно развитую биосферу. Не смотря на относительно более высокую силу тяжести, на ней росли деревья высотой до ста пятидесяти метров. Атмосфера была в два и три десятых раза плотнее, но климат оказался даже более ровным, чем на Земле. Площадь суши была в три с половиной раза больше земной. В огромном океане причудливо расположилось семнадцать континентов, так что места там хватит для всех этносов Православии.