Для борьбы с волновыми вихрями они чего только не брали в этот полёт начиная от облегающих всё тело костюмов и заканчивая гусиным жиром. Всё из-за тех же волновых вихрей на борту «Гагарина» нельзя было иметь оранжерею, но трюмы звездолёта имели такую вместимость, что они могли запастись продуктами на несколько десятков лет вперёд. Брали они с собой также четыре шатла типа «Пионер», но с «холодными» термоядерными реакторами. По пути они намеревались спуститься в атмосферу Нептуна, верхние слои которого состоят на восемьдесят процентов из водорода и на девятнадцать из гелия, чтобы засосать как можно больше гелия три, подвергнуть его сжижению и заполнить им все взятые с собой дьюары. В каком-то смысле таким образом окупятся все затраты на полёт.
Зарядить гелием три термоядерные реакторы и зажечь его не составит особого труда. Если они так сделают то учёные смогут хотя бы немного исследовать планетарную систему Альфы центавра. Неделю, отведённую на исследования, они сочли издевательством над наукой и уже потребовали, чтобы «Гагарин» находился там не менее месяца. Маргарет поразилась той демократичностью, с которой обсуждался этот вопрос и тому, что Максим не проявлял никаких, даже самых малейших поползновений к тоталитаризму, хотя и был в России по сути диктатором, причём очень жестким. Она взяла и у него небольшое интервью, чтобы выяснить, так сколько же человек поднимется на борт «Гагарина» в конечном итоге? Тот пожал плечами и сказал:
— Думаю, что всё же не больше двухсот пятидесяти, максимум трёхсот. Больше брать просто не имеет смысла. Им там будет нечем заниматься, так что пусть сначала хорошенько всё продумают, а уже потом подают заявки. Если нам действительно удастся закачать на Нептуне в дьюары гелий три, то тогда наши учёные смогут хорошенько помотаться по Солнечной системе. Нам ведь всё равно нужно будет нарабатывать опыт.
Второй репортаж Маргарет Ланкастер, снова показанный в прайм-тайм, вызвал ещё больший ажиотаж и особенно то, что новый русский президент наотрез отказался делиться с учёными всего остального мира хоть какими-то научными данными объяснив это предельно просто — ещё ни одна русская инициатива не дала хоть какого-то положительного результата для России. Англичанка прекрасно понимала своего любовника, но была вынуждена задавать ему неудобные вопросы только потому, что была профессиональной журналисткой.
В период подготовки к старту «Юрия Гагарина» были прекращены все активные действия против чиновников и их опричников, окопавшихся в Центральной части России. Хотя Маргарет Ланкастер и удивлялась этому, ей было непонятно, почему с ними ещё не разобрались окончательно, их решили не трогать до возвращения подполковника Первенцева из первой межзвёздной экспедиции. В конце концов она сама поняла, в чём тут дело — ожидание смерти страшнее самой смерти, тем более тогда, когда ты видишь, чего вскоре лишишься. Что ни говори, но в каждом русском человеке есть частица Нестерова, Чкалова, Гагарина, а потому мечта бросить всё к чёртовой матери, улететь на другую планету и начать там жить с нуля, но самое главное, оказаться подальше от врагов и завистников овладевала умами людей всё больше и больше.
В России смотрели репортажи Маргарет Ланкастер, но лишь в числе многих других, рассказывающих о предстоящем полёте к звезде Альфа Центавра. На освобождённых от чиновниках землях жизнь уже наладилась, положение не стало хуже, наоборот, благодаря экспандминду и карингфорсу сделалось намного лучше и потому русским людям очень хотелось заглянуть в завтрашний день. Он казался всем очень обещающим и привлекательным в первую очередь из-за того, что они могли послать всех далеко-далеко и улететь с Земли ещё дальше. Маргарет задавала вопрос — почему вы хотите улететь с родной планеты навсегда многим людям и получала весьма прямой ответ:
— Да, пошли они к едрене свет матери — наши так называемые соседи! В гробу я их видал в белых тапочках. Пока наша космическая разведка будет искать подходящую планету, мы настроим побольше космических кораблей и свалим с Земли, а вы тут оставайтесь, грызитесь из-за России-матушки с нашей Сибирью, словно собаки на помойке. Мы нигде не пропадём, особенно если у нас таких соседей, как америкосы и все прочие не будет, а работать нам не привыкать, было бы ради чего, руки чай не из задницы растут, а космические корабли это пустяк, их ведь и из бетона отливать можно.