— Слушаюсь, господин.
В сторону Рубино полетела стрела, и тут же лес огласился диким криком. Это пошли в атаку десятки тархана Ильдуана.
Вавула увидел хазар, соскочил с крыши и упал отцу под ноги. Дедил крикнул:
— Приготовиться всем! Действовать, как сказано!
Повернулся к Вавуле:
— Беги к Ковалю, наполняйте бадьи, будьте наготове гасить огонь. Коли загорится соломенная крыша — пусть, прогорит — потухнет, главное, чтобы сруб не взялся, уразумел?
— Ну и работенку ты мне дал, отец.
— На Ковале еще оборона табуна от реки до городьбы.
— А на мне?
— Сюда вернешься.
— Ладно, понял.
Не доходя до Рубино саженей тридцать, хазары резко разошлись: часть их пошла на восток, другая часть на запад, основные же силы стали напротив главных ворот. Хазары обошли село с трех сторон. Лучники достали огниво. Стало ясно: сейчас подожгут стрелы и пустят их за городьбу.
Старейшина Рубино подал команду:
— Стрелки!
Лучники полян пустили первые стрелы. Все они были отменными охотниками: легко сбивали с деревьев крохотных белок, а тут — такие цели. Выбитые из седел хазары повалились в траву. Остальные не успели опомниться, как местные пустили стрелы в другой раз, и новые жертвы свалились с коней.
Тархан взорвался от ярости:
— Проклятые поляне! Отходить в низину, к оврагу!
Западные и восточные десятки выполнили наказ. На новом месте их не могли достать стрелы защитников, зато стрелы степняков достигали окраинных построек. Хазары подожгли стрелы и пустили их в село. Но тут с бадьями, полными воды, появились молодцы Коваля и Вавулы. Они быстро затушили не успевший разгореться огонь.
И опять тархан грязно выругался:
— И к огню подготовились. Ну, Дедил, поглядим, как твои мужики в крепкой рубке покажут себя.
Он кивнул болышчы, тот передал приказ: всем воинам собраться возле тархана. Обходной маневр не принес результатов, значит, придется бить в лоб.
Из того, как повели себя хазары, Дедил понял: тархан собирается бросить свой отряд на южную сторону.
Старейшина скомандовал:
— Всем подойти ближе к главной городьбе, лучникам — укрыться и приготовиться!
Но мужики и без наказа старейшины знали, что делать.
Ильдуан поднял саблю, указывая на селение. С визгом и криком хазары рванулись к Рубино. Со стен снова полетели стрелы. Первым же залпом сельчанам удалось выбить более десятка хазар. Но остальные прорвались. Дошли до городьбы, там их встретили пики и остроги. Они доставали передних, калечили коней, заставляя повернуть вспять. Но хазары не отступили. Рубили саблями древки. Нукеры Ильдуана подтянули в городьбе сделанный из бревна таран. Пробили ворота. Хазары ворвались в Рубино.
Смотревший за боем Ильдуан воскликнул:
— Вот так! Теперь вам всем конец!
Мужики отошли от ограды, лучники, у кого еще были стрелы, прыгнули в ближние землянки и оттуда продолжали бить хазар. Отошедшие мужики, используя кистени, топоры и секиры, ввязались в сечу с конницей. И то, что хазары остались на конях, обернулось против них. Мужики метались меж коней, сбивая всадников ударами топоров по ногам, доставали секирами. Неся потери, хазары наконец поняли, что сами поставили себя в невыгодное положение. Они спешились, завязалась настоящая сеча. Лишившись седоков, кони ринулись чрез ворота и проломы в городьбе на волю, фырча от запаха крови.
На Дедила и Вавулу накинулись сразу трое хазар. Помня наказ Ильдуана, они спешили подранить старейшину и его сына, однако Дедил, опытный воин, отбил удары сабель мечом и, закрывшись щитом, ударил по ближнему ворогу. Удар получился неслабым: щит хазарина разлетелся на две половины, голова кочевника упала под ноги.
Вавула саблей проткнул второго хазарина. Третьего отец и сын добили вместе. Ор над селом стоял такой, что не было слышно даже ближнего товарища. Местные сошлись в небольшие отряды, толкаясь между полуземлянок и редких домов. И так отбивали натиск врага. Кто-то из-за городьбы пустил в село горящую стрелу, загорелась крыша дома Дедила, тушить ее было некому — все дрались со злобой и отчаянием.
Отбившись от конного отряда, Дедил крикнул Вавуле:
— Уходим к северным землянкам, там наши бьются.
— Дом горит, отец.
— Пусть горит, новый поставим, коли выживем.
— Но к своим надо чрез хазар прорываться, они как раз у землянок.
— Другого выхода нет. Или ты хочешь попасть в руки тархана? По мне лучше в бою сгинуть. Вперед!
— Погодь, отец!
— Чего?
— Погодь.
Вавула сложил ладони у рта и провыл раненым волком. Даже через шум битвы крик его долетел до реки. Его услышал Коваль.
Молодой мужик, что находился рядом, взглянул на своего десятника:
— Чего это, Сидор? Волк али ломака (медведь) на селе объявились? Вой-то какой был!
— Это не волк и не ломака, это Вавула. Ему нужна помощь, только можем ли мы оставить берег? Такого уговора не было.
— Коли не было, должно стоять на месте.
Коваль решил:
— Вот часть и останется.
Он крикнул:
— Бахарь, Гриня, Гордята и Удал, за мной! Агний, — крикнул он мужику, стоявшему рядом, — сполняешь наказ старейшины тут. Да скоро сюда все наши, что уцелеют, вывалят.
