— А, Степан Ильич (частный пристав. —
— Коробка так коробка. Чортс ней!
Счет первого действия: 13:4 в пользу Бога.
— О,
господи ты боже,какой сердитый! (О Хлестакове.
— По неопытности, ей-богу,по неопытности. Недостаточность состояния. <…> Что же до унтер-офицерской вдовы, занимающейся купечеством, которую я будто бы высек, то это клевета, ей-богуклевета.
— Ну, слава богу!деньги взял.
— Не рассердитесь, — ей-богу,от простоты души предложил.
–
Счет второго действия: 5:1 в пользу Бога.
— Благодарение богу,все идет благополучно <…> Но, верите ли, что, даже когда ложишься спать, все думаешь: «Господи боже ты мой,как бы устроить, чтобы начальство увидело мою ревность и было довольно?..»
— Божесохрани! здесь и слуху нет о таких обществах. <…> Богс ними! Как можно, чтобы такое драгоценное время убивать на них?
— Так вот, право, чем больше думаешь… чортего знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить.
— Ах, божемой, вы все с своими глупыми расспросами! не дадите ни слова поговорить о деле.
— Божевас сохрани шуметь!
— Чш! экие косолапые медведи — стучат сапогами! <…> Где вас чорттаскает?
Счет третьего действия: 6:2 в пользу Бога.
— Ах, божемой! Я, ей-ей, не виноват ни душою, ни телом.
— Да благословит вас
бог,а я не виноват! Что за
чорт!в самом деле!
Счет четвертого действия: 2:1 в пользу Бога.
— С каким дьяволомпороднилась!
— Анна Андреевна, какие мы с тобой теперь птицы сделались! а, Анна Андреевна? Высокого полета, чортпобери! <…> Да объяви всем, чтоб знали: что вот, дескать, какую честь богпослал городничему, — что выдает дочь свою не то чтобы за какого-нибудь простого человека, а за такого, что и на свете еще не было, что может все сделать, все, все, все! Всем объяви, чтобы все знали. Кричи во весь народ, валяй в колокола, чортвозьми!
— Что, ведь, я думаю, уже городничество тогда к чорту,а, Анна Андреевна?
— А, чортвозьми, славно быть генералом!
— Что, самоварники, аршинники, жаловаться? <…> Знаете ли вы, семь чертей и одна ведьмавам в зубы, что…
— Ну, да богпростит! <…> Ну, ступай с богом!
— Да, признаюсь, господа, я, чортвозьми, очень хочу быть генералом.
— Как ни се ни то? Как вы смеете называть его ни тем ни сем, да еще и чортзнает чем?
— О, чортвозьми! нужно еще повторять! как будто оно там и без того не стоит.
— Нет, чортвозьми, когда уж читать так читать! Читать все!
— У, щелкоперы, либералы проклятые! чортовосемя! Узлом бы вас всех завязал, в муку бы стер вас всех да чортув подкладку <…> Вот, подлинно, если богхочет наказать, так отнимет прежде разум.
Счет пятого действия: 20:4 в пользу Черта.
«Ревизор» — комедия с грустным финалом. Карьера городничего Антона Антоновича Сквозник-Дмухановского безвозвратно погублена. Уж теперь точно не бывать ему генералом в столице. А неплохой он все-таки человек, да и хозяйственник отличный. Тридцать лет на одном месте, и «ни один купец, ни подрядчик не мог провести; мошенников над мошенниками обманывал, пройдох и плутов таких, что весь свет готовы обворовать, поддевал на уду. Трех губернаторов обманул!..» Не случись Хлестакова, может, ему и памятник в городе соорудили бы, и в пример потомкам бы ставили. Но не судьба. Если же подвести общий счет, то Бог в душе Антона Антоновича победил (29:27). И значит, как человек он не сломается…
Андрей Белый, этот гений въедливости, как окрестил его В. В. Набоков, усмотрел, что первая часть «Мертвых душ» — замкнутый круг, вращающийся так стремительно, что не видно спиц: при каждом повороте сюжета вокруг персоны Чичикова возникает символ колеса.