Рестораны и кафе были заполнены людьми, а немногочисленные свободные места оказались зарезервированными для делегатов, которые приехали из разных республик Советского Союза и из других стран, поэтому мы никуда не могли попасть. Да что говорить – в тот вечер вообще было трудно поужинать. Город был просто забит народом; люди медленно гуляли по улицам, останавливались на одной площади, чтобы послушать музыку, а потом не спеша перемещались на другую. Они смотрели, потом шли дальше, чтобы посмотреть на что-то другое. Приезжие провинциалы наблюдали за всем происходящим широко раскрытыми глазами. Некоторые из них никогда раньше не бывали в столице, а такого богато иллюминированного города вообще не видели. На площадях танцевали, но нечасто. Большинство людей просто гуляли по празднично украшенному городу. В музеях было такое столпотворение, что туда невозможно было попасть. То же творилось и в театрах. Не было ни единого здания, на котором не висел бы хоть один очень большой портрет Сталина. Вторым по размеру был портрет Молотова. Еще были развешаны портреты руководителей союзных республик, героев Советского Союза, но те уже были размером поменьше.
СССР. Москва. Сентябрь 1947
Поздно вечером мы попали в гости к одному американскому корреспонденту в Москве. Он давно жил в России, хорошо говорил и читал по-русски. Корреспондент рассказал нам множество историй о трудностях содержания дома в современной России. Как и в гостиничном деле, многие проблемы возникают здесь из-за неэффективности бюрократической машины: огромное количество регистрационных записей и запутанная бухгалтерия делают невозможным любой ремонт.
После ужина он снял с полки одну книгу.
– Послушайте вот это, – произнес он и стал медленно читать, переводя с листа с русского на английский.
Перевод звучал приблизительно так (привожу не дословно и без особенностей стиля, но достаточно точно по содержанию):
Там было еще много написано в том же духе. Дочитав отрывок, наш друг хитро взглянул на нас и спросил:
– Ну, что вы обо всем этом думаете?
– Это вряд ли пропустит цензура, – ответили мы.
Он засмеялся:
– Написано в 1634 году! Это из книги Адама Олеария, которая называется «Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно»… А вот послушайте отчет об одной «конференции», которая проходила в Москве.
Он взял другую книгу и прочитал приблизительно следующее:
