Чарльз замолчал, выжидающе поглядывая на меня. Если он рассчитывал услышать от меня нечто умное и задорное, то это были напрасные надежды. И так мне было нехорошо, а становилось всё хуже и хуже. За эти полтора часа, проведённые с Чарльзом, я получил смертельную дозу информации, переварить которую мой бедный мозг отказывался наотрез. Хотя и так было ясно, что совокупная практическая ценность всех этих мнений, версий, предположений и размышлений равняется абсолютному нулю. Сведений — море, а дать в морду — некому. Зато желающие отретушировать мою физиономию выстроились в длинную-предлинную очередь, которой не видно ни конца ни края…
— Пожалуй, я хочу выпить, — решительно заявил я, озираясь вокруг в поисках официанта.
— Неплохая идея, — согласился Чарльз. — Мне кажется, я вас немного утомил.
— Никогда не замечал за собой большой любви к теоретическим дисциплинам, — стесняясь, пробормотал я.
— Вы замечательный практик, Эндрю, — улыбнулся англичанин. — Поэтому-то вы мне и нужны.
— В качестве человека, который может опознать аль-Хауля?
— В качестве человека, который поможет установить истину и тем самым избавить Европу от многих проблем.
Венец «спасителя человечества» вновь замаячил над моей головой. Тут очень кстати появился официант с двумя бокалами, где кубики льда соседствовали с двойными порциями виски.
— Вы не преувеличиваете? — осторожно спросил я, с наслаждением вдыхая аромат «Laphroaig». — Спасение Европы — непосильный труд для одного человека.
— Успокойтесь, — усмехнулся Чарльз, покачивая в руке свой бокал. — Вы не останетесь в одиночестве. Есть много людей, которые согласны с моей точкой зрения. В том числе — ваш отец, Эндрю.
— Не уверен, что это — положительный фактор, — с сомнением сказал я. — Отец слишком крупная фигура для любого союза. Похоже на вальс со слоном в качестве партнёра. Рано или поздно, но слон всё равно вас задавит, и лишь оттого, что он — слон, а вы — нет.
— Это время ещё не наступило, — успокоил меня Чарльз. — Впрочем, давайте вернёмся к нашим арабам. В сентябре 1997 года, сразу после акции в Париже Абу аль-Хауль исчез, и почти два года о нём ничего не было слышно. Но три дня назад мы получили от французов интересную информацию. В конце февраля полиция города Марселя арестовала шестерых албанцев из организации Аджима Гахи, действующей на территории Франции и Италии. Основная сфера их деятельности — торговля наркотиками, но они не брезгуют и другими способами заработка. Один из них, Хасан Саджи, на допросе упомянул имя Абу аль-Хауля. Хасан Саджи утверждал, что в августе 1997 года ему было приказано участвовать в одной из акций аль-Хауля, и этот приказ он тогда получил от своего босса. Кроме того, Хасан намекнул, что сейчас «Отец Ужаса» вновь находится во Франции и недавно встречался с Аджимом Гахи в Париже.
— Вряд ли можно доверять словам албанца, арестованного за торговлю наркотиками, — возразил я. — Французская полиция часто работает по старинке, а при желании из человека можно выбить любые показания.
— Дело не только в нём. В числе других подручных Аджима Гахи был задержан один албанец, который был не простым исполнителем. В «семье» Гахи он отвечал за финансы. Большая часть документации попала в руки полиции, и французам удалось установить, что в августе 1997 года на счета подставной фирмы, принадлежавшей Гахи, было переведено пять миллионов долларов. Два месяца назад аналогичным способом было переведено ещё десять миллионов долларов.
— Первая дата совпадает, — признал я, — но где гарантия, что эти деньги действительно получены за убийство Доди аль-Файеда?
С довольной улыбкой Чарльз поднял свой бокал и сделал приглашающий жест:
— Это было довольно сложно, но мне всё же удалось проследить, откуда на счета Гахи поступали деньги. Кстати, удалось не без помощи вашего отца. И в том и в другом случае отправителем был Усама бен Ладен. Бинго?
— Бинго, — я тоже поднял бокал. — Вы хотите, чтобы я нашёл этого Гахи и выбил из него информацию?
— Разумеется, нет. Вы всё время торопитесь делать выводы, мой друг, а ведь я ещё не всё сказал. Французская DST уже давно наблюдает за человеком по имени Робер Сиретт. В настоящий момент они имеют все основания полагать, что этот человек может оказаться Абу аль-Хаулем.
— И что собой представляет месье Сиретт? — спросил я без особого интереса. Пришёл, увидел и ушёл, так получается? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Моя вера в чудеса иссякла очень давно, в тот день, когда умерла мама. Мне тогда было пять лет. С тех пор в моей жизни так и не произошло ни одного доброго чуда.
