– Стрекалов влез в чужую игру. Это не его поле, здесь разыгрывается совершенно другая партия. Я скажу больше, скажу то, чего, по идее, говорить не имею права. Это наша игра. Итальянцы очень обеспокоены растущим влиянием северных сепаратистов. Но Босси поддерживают слишком многие. Устранить его с политической арены официально, своими силами? Рим не способен на подобные подвиги. Они обратились с просьбой к нам, и «Фирма» им не отказала. В конце концов, они наши союзники, и Америка кровно заинтересована в сохранении политического единства Италии. Мы изучили ситуацию и приняли решение, как эффективное, так и… Бескровное. Устранить Босси способом, которым ранее был уничтожен Советский Союз, – выбить финансовую опору из-под его ног. Для разработки конкретной акции нам понадобился мозг Давида. Он уже работал с «Фирмой», хорошо знаком с ситуацией. Но стоило нам взять его под свою охрану – на сцене тут же появляетесь вы. И устраиваете бог знает что. Разве не так? Зачем-то входите в альянс с Паолой Бономи, против которой, в основном, и направлена атака…
– В прошлый раз вы больше говорили о «русской линии» в этом деле, – прервал его я. – Всё, что вы сейчас сказали, – правда, я вам верю. Но… это ведь далеко не
Он взглянул на меня с интересом. Потом отставил бокал, потёр ладони. Снова взглянул.
– Вы упрямец, – заявил, наконец, Стеннард. Произнесено это было словно обвинение в скотоложстве. Я привстал и поклонился.
– Чёрт с вами… не хотите выходить из игры – придётся вас вывести. Спокойно! – Он мгновенно направил на меня пистолет-пулемёт. – Я
Стеннард помолчал, задумчиво глядя на меня. Под внимательным зрачком «Bushman IDW» мне уже не хотелось немедленно свернуть ему шею. Да и зачем? Стеннард желал сохранить меня на «всякий случай»? Как говаривал старина Лао-цзы: «Тот, кто знает, где остановиться, не подвергает себя опасности». Я пока остановлюсь. А там посмотрим.
– В общем-то вы правы, – сказал он, наконец. – Связь есть. И… не слишком приятная для меня связь. У нас в Лэнгли тоже не всё так просто. Есть чересчур умные финансисты, готовые копаться в любом дерьме ради лишнего доллара. Но я – не слишком влиятельная фигура в своём ведомстве. То, что я рассказал вам относительно просьбы итальянцев, – правда. Это поручено мне официально, и занимаюсь я этим с удовольствием. Всё остальное… это – закрытая информация. Стрекалов вышел на неё случайно, сам не зная, какую бомбу он нашёл. ЦРУ иногда занимается отнюдь не «добрыми делами». Вспомните «Ирангейт». Большего я не могу вам сказать. Просто хочу, чтобы вы поняли – я не всегда с радостью выполняю приказы.
Он помолчал, а потом закончил:
– Но выполняю их – всегда.
– «Финансовые гении» из Лэнгли, должно быть, высоко ценят вашу исполнительность? – с усмешкой заметил я.
Лицо Стеннарда скривилось, как от зубной боли.
– Не пытайтесь меня разозлить, Дюпре, ничего из этого не получится. Я вам и так сказал гораздо больше, чем нужно.
– Да бросьте вы. Уже в Москве я знал, что ЦРУ совместно с русской мафией прикрывает производство наркотиков на территории бывшего Союза и их последующую реализацию, которой занимаются сицилийские кланы. А полученные деньги направляются в так называемые «секретные фонды» вашей «Фирмы». Через длинную цепочку, включающую в себя и Липке, и моего отца. Разве нет?
– Вы уверены, что не хотите кальмаров? – поинтересовался Стеннард.
Я пожал плечами:
– Не уверен.
– Вот и прекрасно. Давайте закончим на этом, хорошо? В конце концов, я приглашал вас на обед, а получилась какая-то викторина. Кто, что, почём… Разве счастье в этом?
– Счастье в движении, Дейв, – если ему можно называть меня по имени, то почему бы и мне не сделать то же самое? – Только ответьте мне на последний вопрос, хорошо? Для чего Липке нужен мне – известно нам обоим. А вам-то он зачем?
Стеннард испытующе посмотрел на меня. Как аптекарь на весах тщательно взвешивает составляющие своих пилюль, так и он сейчас скрупулезно отмерял ту порцию истины, которую собирался мне доверить. Наконец американец широко улыбнулся и легонько хлопнул обеими ладонями по столу.
