— …И когда я любовника жены нигде не нашёл меня хватил инфаркт и я умер. — Дурак, — Говорит вторая душа — Посмотрел бы в холодильник — вдвоем жили бы! — Закончил жутким шепотов Борис. Все засмеялись.
На голову Николаю словно упала пуховая подушка. Стало тепло, зазвенело в ушах, и предметы вокруг стали плыть, терять контуры. Он коснулся рукой лица и с удивлением обнаружил, что кожа словно омертвела, потеряла чувствительность. Это ощущение было необычным, но приятным.
— А за что, медаль-то получил, Коля? — Наклонившись к груди, спросил Михаил, приподняв пухлыми пальцами серебристый кружок медали.
Развязность толстяка не понравилась Николаю, но он сдержался, решив про себя, что отношения «на гражданке» к наградам, наверное, не такое как в армии. И, подождав, пока Михаил рассмотрит медаль, пробормотал:
— Да так… В общем, было одно дело. Вот моего друга орденом Мужества наградили. Вот там ребятам действительно досталось… Обгорел он тогда. Крепко обгорел. В госпитале до сих пор лежит. Сейчас вот сначала к нему заеду, а потом уже домой. Обжегся он крепко…
— Ну, и сколько ему за орден полагается? — спросил Борис.
— Чего? — не понял Николай.
— «Маней». В штатах, там за ордена платят. И у англичан, говорят, целая пенсия. А у нас сколько?
— Нисколько, — растерянно ответил Николай.
— Да… Вот так за здорово живешь парень и погорел… — Задумчиво протянул Борис. В купе повисла тишина.
— Что вы, ребята, все о грустном? Война, госпиталя… — вздохнула Алла. — Не интересно.
Мы, в конце концов, отдыхать едем. Давайте о чем-нибудь другом. Вот тебя, Коля, наверное, дома девушка ждет, правда? — улыбнулась она.
— Нет… — смутился Николай, И, не выдержав взгляд, сё зеленых глаз, опустил голову, вздохнул.
— Не ждет меня никто. Не дождалась…
Тут он рассердился на самого себя. На то, что воспоминание о Юльке вдруг смутило его, обожгло уже кажется упокоившейся болью. И подняв глаза, улыбнулся Алле.
— Ничего, если к другому уходит невеста, ещё неизвестно кому повезло. Так, кажется, в песне поется?..
И вновь споткнулся о зелень её глаз.
— Бабы, они такие! — поддакнул Михаил, — Одна меня тоже из армии не дождалась. Но зато уже после службы целый взвод баб ждал моего решения. Только дудки! Я уже опытный был. Всем им объяснил, что тигры в неволе не размножаются…
— Ну, это ты брось! — оборвал его Борис. — «Бабы». Много ты в женщинах понимаешь, если у тебя бабы… В этой серой жизни если и осталось единственное светлое пятно — так это любовь женщины. — Он сделал ударение на последнем слове, И неожиданно повернулся к Николаю:
— Правда, Коля?
— Да это… — растерялся Николай — Наверное…
— Э, братец! Ты совсем в Чечне от нормальной жизни отвык. — Усмехнулся Борис — Алла, поухаживай за нашим героем. Удели ему малую толику своего женского обаяния. А то так до дому не отойдет. Уж за два года службы улыбку симпатичной женщины он, наверное, заслужил?
— Я думаю, что он заслужил не только улыбку… — С легким вызовом ответила она — В отличие от некоторых штатских.
— Пас! Пас! — Усмехнулся Борис. — Чего не было в коей биографии — того не было. Не состоял. Не участвовал. Каюсь — банально отмазался от армии медицинской справкой и тремя тысячами «уе» знакомому доктору, который эту справку мне выписал. Ну не для меня эта «школа жизни».
Николай чувствовал, что стремительно пьянеет. Веки отяжелели. Теплые медленные мысли в голове сгустились как дрожжевая квашня и наползали одна на другую. Николай вдруг захотел сказать ребятам, как ему с ними хорошо и как здорово, что они познакомились. Но смог только улыбнуться.
Всё закончилось! Где-то там далеко остались горы, жара, усталость, вечный пот. Он дома, в России и вокруг свои ребята.
«…улыбку симпатичной женщины» — неожиданно вспомнил он слова Бориса. «Почему симпатичной!?»
— Алла, вы красивая! — Как издалека он услышал свой голос. Алла внимательно и, как ему показалось, с каким-то интересом посмотрела него…
— Вот за это и надо поднять бокалы! — Пробасил над ухом Борис. Ну, что, Мишель, съел? Два один в пользу женской красоты.
Опять утробно забулькала фляга.
«Не пей — Не пей!» — Вновь звонко простучали внизу колёса. Но Николай опять их не послушался.
— Послушай, Коля… — После недолгой паузы вдруг спросила Алла — А ты убивал… их?
Зеленые омуты смотрели прямо в душу…
…«Чича» он увидел неожиданно. Правильнее оказать, скачала, он заметил синие кроссовки «Адидас», выглядывавшие из-за куста метрах в десяти ниже по склону. Через мгновение он увидел и их обладателя — боевика в камуфляже американской расцветки, лежащего к нему спиной за каменным зубом. Николай мгновенно вскинул к плечу автомат и замер, готовый в любой момент выстрелить, но обладатель кроссовок явно его не заметил. Он в бинокль рассматривал дорогу, широкой чёрной лентой змеившуюся метрах в ста внизу.
У правой руки чечена лежал автомат, а прямо перед самым лицом, на куске брезента стоял какой-то обмотанный синей изолентой брусок.
«Подрывная машинка!» — обожгла догадка, и Николай тут же сообразил кто перед ним. «Подрывник»!
