Показательна и такая реплика:
В 1941 г. Михаил ушёл на фронт рядовым в один из истребительных батальонов. Он всё же стал офицером – окончив по ускоренной программе Московское пулемётно-минометное училище. В звании младшего лейтенанта 26 декабря 1942 г. был направлен на Сталинградский фронт. Да-да, в тот самый день и написано выше приведенное знаменитое стихотворение «Мечтатель, фантазёр, лентяй-завистник…».
Семья в это время находилась в оккупированном Харькове. 25 августа 1942 г. Валентин Михайлович попал в немецкую облаву, а затем в тюрьму, где подвергался истязаниям и заболел тифом. Скончался 10 декабря, о чём сын-поэт так и не узнал.
«С такими лицами в наше время погибают», – вспоминал о Кульчицком поэт-фронтовик Давид Самойлов (по паспорту Кауфман), автор статьи «Кульчицкий и пятеро». (Почему пятеро, критик находит ответ у Николая Глазкова: «А рядом мир литинститутский, где люди прыгали из окон и где котировались Слуцкий, Кульчицкий, Кауфман и Коган».)
Долго ходили слухи, что Кульчицкий всё ж не погиб. Его друг Слуцкий, служивший в военной прокуратуре, даже наводил справки в Смерше. Потом он напишет: «И я, как собака, вою / Над бедной твоей головою…»
«Сам Кульчицкий настроен иначе, – пишет Л. Аннинский. – Ему весело! Поднявшись дежурить на крышу во время немецкого налёта, он выбрасывает в ящик с песком зажигалки и – пляшет! «Я самый счастливый человек на свете» – эту его фразу запоминают мемуаристы. Надо соединить это самоощущение с самой ранней фразой в его поэтическом архиве, в 15 лет написанной: «Не моя ли каштановая голова поднялась над чёрной войной?» – тогда трагедия обнажит свою логику, не вместимую ни во что, кроме великих стихов».
Ещё в 1989 г. харьковская общественность добивалась увековечения памяти Кульчицкого в названии одной из улиц. Тот же доброхот М. Красиков, к слову, подготовивший совместно с сестрой поэта О.В. Кульчицкой к изданию сборник Михаила Кульчицкого «Вместо счастья. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания о поэте» (Харьков: Прапор, 1991) с оформлением белгородского графика Станислава Косенкова, почти сразу ставший библиографической редкостью, писал к девяностолетию поэта: «Двадцать лет спустя мы предлагаем вновь вернуться к этому вопросу».
И вот, решением горсовета в 2012 г. улица Кульчицкого появилась!
Верится, что когда-то Харьков дождётся и памятников друзьям-поэтам, молодым фронтовикам Великой Отечественной Кульчицкому и Слуцкому.
Поминальное слово в Чичибабин-центре, куда мы по традиции отправлялись с харьковского морозного кладбища 9 января, в день рождения поэта, начиналось обычно с чтения именно этого стихотворения Бориса Алексеевича, написанного в 1980 г.
Стихотворение является эпиграфическим к судьбе поэта, хотя написано им в 57 лет. Эти строки очерчивают, самоопределяют феномен, носящий имя Борис Чичибабин.
