Когда читаешь эти страницы Гроссмана, то видишь картину подлинной сути отношения европейцев к восточным славянам – как к недочеловекам. И мы помним, что фашизм, нацизм – родные выкормыши европеизма, порождение «золотого миллиарда».
Да, это стоит того, чтобы быть напечатанным на листовках и развеянным с воздуха над Украиной. Но многие на Украине нынче помрачены настолько, что назовут эти свидетельства «кремлевской пропагандой». И неужели не видят, не врубаются, не понимают, что нынешняя «европеизация» Украины – это ровно тот же сценарий Третьего рейха, только отложенный на три четверти века и, так сказать, эстетизированный, упакованный в «демократическую» обертку?
Очнитесь, громадяне.
Песни на ее стихи напевают все или почти все. Если «Хорошо быть молодым, За любовь к себе сражаться, Перед зеркалом седым независимо держаться…», «Кто так светится? Душа. Кто ее зажег? Детский лепет, нежный трепет, маковый лужок…» или «На этом береге высоком, где бьётся музыка под током, и смерти нет, и свет в окне…» больше помнят (голосом С. Никитина) поклонники бардовской песни, то нет пределов у аудитории песенок «Большой секрет для маленькой компании», «Ёжик резиновый с дырочкой в правом боку» или «Собака бывает кусачей только от жизни собачьей…». Всенародность подчеркивается и тем, что далеко не все знают и помнят, кто автор этих чудесных стихов.
А я вспомню и те строки, что навсегда поселились в моей собственной памяти, десятки раз прочитанные мной вместе с детьми:
Или:
Хотите еще? Извольте:
Это Юнна Мориц. Молодости духа и творческой подвижности уроженки Киева, живущей много лет в Москве, можно позавидовать. «Поэзия – мой образ жизни. Всегда, с четырех лет, и даже раньше», – признается она.
Получается, что ее стихи с нами уже очень давно. Мы зачитывались ее «взрослыми» поэтическими сборниками в 1970—1980-х, ловили каждый. В 1990-х, когда рухнула империя, голоса ее не стало слышно. Теперь знаем, что она не публиковалась и ее книги не выходили в то кромешное десятилетие. Слава Богу, плотину полузабвения прорвало, и с начала 2000-х книги Мориц снова и снова издаются. И снова – сметаются с прилавков. И детские, и взрослые.
А она, как всегда, самостоятельна, неповторима и восхитительна в сочинениях и суждениях. На вопрос, какая из последних прочитанных книг произвела сильное впечатление, Юнна Мориц зубодробительно отвечает: «Епифанские шлюзы» Андрея Платонова. Книга 1927 года. Написана послезавтра, сейчас и здесь, и навсегда. Читаю ее постоянно, потому она и последняя из прочитанных, остальные книжные новости производят стильное впечатление, текстильное, но слабосильное».
Вот – фрагменты ее «очень краткой биографии – по многочисленным просьбам».
Позже она напишет:
