Русский Киев полностью

«Этот чистый, призывный, страдающий звук…» – написал в своем эссе об одном стихотворении А. Тарковского С. Минаков, – подчеркивает обозреватель. – С тою же мерой эти слова можно было бы отнести и к его собственному поэтическому голосу. В его книге есть все, чем живет и мучается современный человек. Однако за внятными приметами времени проступает человек вечный – со страданиями и удивлением перед миром, испытывать которые мог бы даже первосотворенный Адам. Вручая лауреатский диплом за объемный том стихов «Хожение» (М., 2004), Марина Тарковская точно определила меру человеческого и космического в стихах Минакова: «Мне кажется, что это поэт с чрезвычайно своеобразным, оригинальным, глубоким, поэтическим миром и взглядом на то, что происходит во Вселенной. Дай ему Бог творчества, сил, мужества и вдохновения. Слава Богу, украинская земля не оскудевает русской литературой и продолжает лучшие поэтические традиции, которые идут издревле, может быть, еще от Григория Сковороды…»

Нахожу в публикациях тех лет свою реплику по получении награды: «И поэзия Арсения Александровича, и фильмы его высокоодаренного сына, начиная от «Иванова детства» и заканчивая «Жертвоприношением», есть свидетельства интенсивной духовной жизни этой семьи, представшей перед нами, современниками. Для меня нет никакого сомнения: без Тарковских мы были бы другими. О себе могу сказать это с полной определенностью. Оба имени, а также их лучшие произведения ношу в себе как бесценное сокровище. В эту же копилку ложится и книга-исповедь Марины Арсеньевны, посвященная судьбам нескольких поколений семьи Тарковских. Потому премия, объединяющая два великих имени, полученная из рук Марины Арсеньевны, не только чрезвычайно высока и лестна, но еще и ко многому обязывает. Чувствую, что это какая-то духовная веха в моей жизни, которую следует особым образом осмыслить».

Прежде чем прочесть свои стихи перед переполненным Синим залом киевского Дома кино, я говорил, помнится, что сам посыл – учредить премию отца и сына Тарковских – представляется грандиозным и помимо духовно-эстетической, сущностной объединительной составляющей в этом усматриваем также, если угодно, историко-географическую – ведь Арсений Александрович родился в Новороссии, включенной потом в УССР, а именно в Елисаветграде (в советское время Кировоград), а его сын, Андрей Арсеньевич, родился в Ивановской области, вырос в Москве; потому отец и сын словно образуют встречный друг другу поток, сцепляющий Украину и Россию – особенно в наше время, когда некоторые власть имущие исповедуют принцип разделения и противопоставления. Послание, которое нам сообщают отец и сын Тарковские, есть послание любви.

С юности эти имена для меня – рядом. Начиналось все, конечно, с кино, чуть позже я стал читать правильную литературу. Я родился в Харькове, а рос в Белгороде, русском городе-соседе и побратиме Харькова. В Белом граде об Арсении Тарковском ничего не слыхали, и естественно, в отрочестве я его стихов не знал. Только по возвращении в Харьков (мне было девятнадцать лет) открыл для себя его стихи. С трепетом повторю проникновенные слова моего друга, московского поэта Алексея Ивантера, кстати, издателя моей «лауреатской» книги: «Когда произносят имя Арсений Тарковский, мне хочется встать».

Действительно, в образе и судьбе этого прекрасного человека, выдающегося русского поэта ХХ века, сошлось многое – и большой литературный дар, и внешняя и внутренняя красота, и тот мученический факт, что он лишился ноги в Великой Отечественной войне, будучи молодым офицером. Напомню его поразительные строки: «Я снова пойду за Великие Луки, чтоб снова мне крестные муки принять». И такая творческая аскеза – печатали Тарковского при советской власти не очень-то; потому-то ему и пришлось пойти на каторгу перевода. Правда, и тут были свои плюсы – русская культура благодаря Арсению Тарковскому получила поэзию великого туркмена Махтумкули и многое другое. Однако оригинальные книги Тарковского рассыпа́ли, уже набранные в типографии, и к читателю он вышел, лишь превысив полувековой возраст, маленькой книжечкой. Нынешнее поколение находится в более выигрышном, по сравнению с нами, положении: теперь молодым доступны самые лучшие образцы поэтического слова.