Русский Киев полностью

Мне внятны были восхищенные слова: «Какой ты красивый, мой родной Киев! Добрый город, святой город! Какой ты прекрасный, какой ты ясный, мой седой старик! Что солнце между планетами, что царь между народом, то Киев между русскими городами. На высокой горе стоит он, опоясан зелеными садами, увенчан золотыми маковками и крестами церквей, словно святою короною; под горою широко разбежались живые волны Днепра-кормильца. И Киев, и Днепр вместе… Боже мой, что за роскошь! Слышите ли, добрые люди, я вам говорю про Киев, и вы не плачете от радости? Верно, вы не русские».

Нет, это не Гоголь, как вы вполне резонно могли бы подумать. Поэтичный и вдохновенный, с высокой любовью и пафосом исполненный пассаж принадлежит писателю Евгению Гребёнке (по-малороссийски – Грэби́нке), уроженцу полтавского села. Гребёнка в русской культуре остается автором слов знаменитого романса «Очи черные» и песни «Помню, я еще молодушкой была» (в оригинале «Молода еще я девица была…»).

И малоросс из городка Нежина Николай Васильевич Гоголь-Яновский, великий русский писатель, сделавший героев своих сочинений Хому Брута и сыновей Тараса Бульбы киевскими бурсаками, Киев очень любил, мечтал о жизни в «прекрасном, древнем, обетованном Киеве, увенчанном многоплодными садами, опоясанном моим южным прекрасным, чудным небом, упоительными ночами, где гора обсыпана кустарниками, со своими как бы гармоническими обрывами, и подмывающий ее мой чистый и быстрый, мой Днепр».

Он и в эпистолярном жанре оставался поэтом: «В одном письме ты пишешь за Киев. Я думаю ехать. Дела, кажется, мои идут на лад… Ты рассмотри хорошенько характер земляков: они ленятся, но зато если что задолбят в свою голову, то навеки. Ведь тут только решимость: раз начать, и всё… А воздух! а гливы! а рогиз! а соняшники! а паслин! а цибуля! а вино хлебное, как говорит приятель наш Ушаков. Тополи, груши, яблони, сливы, морели, дерен, вареники, борщ, лопух!.. Это просто роскошь! Это один только город у нас, в котором как-то пристало быть келье ученого…»

«…Туда, туда! В Киев, в древний, в прекрасный Киев!.. Там или вокруг него деялись дела старины нашей…» – восклицал Гоголь в другом письме, предвосхищая на несколько десятилетий знакомую всему миру «чеховскую» интонацию «В Москву! В Москву! В Москву!».

Николай Васильевич мечтал приобрести в Киеве дом, «если можно, с садиком, и если можно, где-нибудь на горе, чтобы хоть кусочек Днепра был виден из него…».

Картины эти столь благолепны и усладительны, что решительно непонятно – откуда же взялось то страшное и абсурдное, что рассказали нам о киевских событиях 1918–1919 гг. Булгаков и Паустовский. Неужели в городе жили те же люди, что и во времена гоголевские?

А в советское время русский губернский город Киев был раздут до степени столицы УССР, после того как первой столицей Советской Украины побыл Харьков (с 1921 по 1934 г.), большевики провели жестокую насильственную украинизацию и т. д. Широко известно, что в высшем руководстве СССР за семь десятилетий было немало украинцев. Взять лишь Хрущева и Брежнева! И.В. Сталин добился для УССР представительства в ООН! В новосозданной международной организации наша большая страна представительствовала тремя голосами – Украины, Белоруссии и собственно СССР. А как же Россия, РСФСР? – резонно спросите вы, и мы с вами только руками разведем.