– Теперь небось никуда не денется, – заверила будущая Юрина теща.
По ее голосу было ясно, что шутки – шутками, а деваться действительно некуда.
– Так вот, Юра. Береги свою невесту, можно сказать, уже жену. Она – единственное, что у нас есть дорогого, и теперь это дорогое – у тебя. Она тебя любит, мы, родители ейные, тебя тоже очень любим, так вот и живите в любви и мире, как говорится, до гроба и будьте счастливы. Тогда и мы будем счастливы.
С этими словами Любовь Николаевна по-молодецки махнула стаканчик, гости с удовольствием последовали ее примеру. Кто-то крикнул «горько». Несмотря на протесты невесты, что, мол, это не свадьба, а только помолвка, Юра под одобрительные выкрики гостей поцеловал невесту взасос секунд на десять. Все захлопали, и громче всех хлопали Станислав с Любаней.
Постепенно стали появляться мужики, кто один – чья жена уже сидела за столом, кто со своей половиной, а кто со всей семьей. Кто был незнаком – знакомились быстро, в основном, с Юрой и Станиславом. Новые гости приносили что-нибудь к столу, один худощавый малый с веселыми глазами, назвавшийся Андрейка, поставил две бутыли с чем-то красным и желтым. Вокруг стола запрыгали приведенные дети, застолье начало разбиваться на отдельные разговоры. Станислав улучил минуту и налил себе с Любаней.
– Любань, предлагаю без брудершафта перейти на «ты», по-соседски, так сказать, за то и выпить.
– Без «брудершафта» неинтересно. Но сейчас целоваться неловко – это дело «молодых», – с чертинкой в глазах негромко сказала Любаня.
– «Брудершафт» будем считать условным – процедуру перенесем на вечер, когда будет ловко.
– Ну если условным, то ладно.
Станислав с Любаней чокнулись больше глазами, чем рюмками. Станислав улыбнулся – наступало состояние полного равновесия, он Любане явно нравился, эта ночь могла бы стать короткой не только из-за лета.
– Эй, жених, хватит там с молодой шептаться, нашепчешься еще. Давай речь двигай, – громко сказал женский голос с другого конца стола. Станислав с неохотой оторвался от Любани – крупная женщина с короткими рыжими волосами, жена Андрейки, выглядевшая в полтора раза тяжелее и старше своего мужа, смотрела прямо на Станислава.
– Давай, давай, послушаем, как ты невесту любишь, – настойчиво, даже сурово потребовала Андрейкина жена и ударила ладонью по столу.
– Ты чего, Лид, это не жених. Жених-то рядом сидит, – наперебой стали поправлять женщины.
– Так кто жених-то?
– Так вот – Юра. Наташа – невеста.
– А это тогда кто?
– Друг евонный, Стасик, а это Любаня, ты же ее знаешь.
– Так ты женихом будешь? – обратилась Лида к озадаченному Юре.
– Я буду.
– Так пошто молчишь?
– Я не молчу. – Юра пожал плечами и стал подниматься с рюмкой в руках.
– Про любовь, – напомнила Лида.
– Так я про это. В общем, мы с Наташей давно друг друга знаем. Знаем и любим, да, Наташ?
Невеста, смотрящая на Юру внимательными глазами, кивнула. Гости, ожидающие продолжения, почему-то кивнули тоже.
– И я, – продолжал Юра, – уж точно, сделаю все, что в моих силах, чтобы вашей дочери жилось и хорошо, и небедно, и, в общем, счастливо. За мной, в общем, как за каменной стеной, и пусть слушается мужа, тогда все будет хорошо и даже еще лучше.
– Пусть слушается, правильно…да убоится жена мужа своего, – одобрительно загудели мужики, поднимая рюмки.
Андрейка, скосив глаза на жену, тоже буркнул:
– Правильно, Юр.
– Что-то водка горчит, – крикнул кто-то.
– Го-о-рько! – зычно скомандовала Лида.
Юра еще не успел сесть, Наташа встала и обвила руками плечи жениха. Объяснять про разницу помолвки со свадьбой было уже бесполезно, особенно Лиде.
Однако пришло время ставить шашлыки. Мужчины вышли из-за стола. Александр Семенович подавал шампуры, Юра клал их над углями, остальные, обступив их вкруг, закурили.
– Я вот свой трактор так сделал, такой тюнинг замыстарил, что хоть на свадьбу подавай, – ни к кому особенно не обращаясь, сказал Андрейка.
– В смысле? – спросил кто-то из мужиков.
– В таком смысле, что поставил новые сальники, сменил клапана, отрегулировал, что надо, такую мощь сделал, что гоняй, как на мотоцикле.
– Это как? У меня такой же трактор, я тоже клапана заменил, но не гонять же, – засомневался другой мужчина, постарше.
– А у меня – гонять можно, – развел руками Андрейка, как бы показывая всю непонятливость аудитории.
– Гонять – это с какой скоростью? – спросил Юра, положивший уже шампуры на стенки мангала и закуривая от сигареты тестя.
– Да хоть с какой. До ста километров в час, – не колеблясь, ответил Андрейка, делая ударение на первом «о».
– Сколько, сколько? – изумились мужики.
– Как глухие, честное слово. До ста, говорю.
– Прямо-таки сто? – переспросил Станислав.
– Да и больше выжму, если кураж найдет. – Андрейка был невозмутим, только в глазах прыгали веселенькие огоньки.
Пожилой механизатор тоже развел руками, но с другим значением – сами, мол, видите, заливает.
– А убористый твой трактор-то? – тоже с веселинкой поинтересовался Станислав.
– В каком смысле – убористый? – насторожился Андрейка.
