Валентин пропустил свою очередь – петь как-то расхотелось. Женя снова вышел из-за столика с микрофоном. Песня была такая нежная, что не станцевать с дамой было невозможно. Валентин только повернулся к соседке, но ее уже настойчиво приглашал высокий. Девушка посмотрела с мольбой на Валентина.
– Оставь девочку, она со мной, – не вдаваясь в церемонии, сказал Валентин.
– Слушай, кто ты такой, а? Я подошел – она за другим столиком сидит. Свободен, короче.
– Короче не получится. – Валентин встал.
Дрались двое на двое, вернее, сначала орлы вдвоем навалились на Валентина, потом, когда вступился Женя, вдвоем на него. Когда Валентин очнулся, в зале уже почти никого не было – на стуле сидел Женя и прикладывал лед к обоим подбитым глазам. Официантка принесла лед и Валентину, и, внимательно посмотрев ему в зрачки, пошла за стаканом водки. Поле боя осталось за друзьями, но потери были внушительные, особенно у Жени, которого добивали на полу ногами – глаза заплыли полностью, вся одежда была залита кровью.
– А где охрана-то ваша? – уже больше теоретически поинтересовался Валентин.
– Охрана, мать ее туда, стояла и смотрела. Козлы они, а не охрана, способны только спрашивать, столик заказан или нет, – отозвался Женя.
– Как стояла? Что, и оттащить не пытались? – слабо удивляясь, спросил Валентин.
– Козлы и трусы, – морщась то ли от боли, то ли от презрения, прошипел Евгений.
Принесли водку – за счет заведения. Валентин опрокинул стаканчик, на душе повеселело.
– Зря пьешь, – прокомментировал Женя. – Сейчас менты приедут, протокол, туда-сюда, а от тебя водярой несет. Еще и виноватым окажешься.
Замечание было резонным, но наряд милиции, действительно появившийся через пару минут, о протоколе и не думал. Лейтенант задал пару вопросов и, даже не переписав паспортных данных, посоветовал ехать в больницу или травмопункт снимать побои.
– Когда бумажка от врачей будет, тогда и будем разбираться, – заключил лейтенант и направился к выходу.
Сержант последовал за ним, разведя на прощание руками, сами, мол, видите, начальство «землю рыть» не велит. Видя такое дело, Валентин попросил еще водки – для анестезии. Когда принесли рюмашку, появилась бригада «скорой». Ребята молчаливо осмотрели Женю, потом прошлись взглядом по Валентину – все-таки ему досталось значительно меньше, записали Женину фамилию в свои бумаги и, поддерживая его под руки, повели к выходу, к машине. Валя пошел с ними.
В Первой Градской, кажется, тоже отмечали какой-то праздник – врачей в столь раннее утро почти не было. Вернее, они были, но не в своих кабинетах. Двери были везде открыты, но внутри не было даже медсестер. Валентин вспомнил, что действительно праздник-то наличествовал, по иронии судьбы – День святого Валентина. Наконец появилась женщина-офтальмолог, Женю повели на осмотр, Валентин зашел вместе с ним, Евгений без посторонней помощи передвигаться уже не мог – вместо глаз на лице светилось два красных фонаря. Но офтальмолог утешила – отслоения сетчатки и прочих неприятностей не случилось, в принципе, глаза остались целы. Следующим врачом был хирург. Пока ждали в коридоре, Евгения начало трясти – наступал болевой шок. Валентин завел друга в кабинет хирурга, положил на диванчик и пошел разыскивать хирурга. Того нигде не было, Валентин хотел спросить у офтальмолога, но ее тоже след простыл. Валентин вернулся к пустому кабинету, ну, пустому от врача – Женя по-прежнему лежал на диване и тихо поскуливал:
– Валя, Валентин, Валя…
– Здесь я. Хирурга искал, не нашел пока, никто и не видел, где он может быть.
– Валь, мне бы обезболивающее… изнутри жжет, голова лопается…
Валентин отправился было на поиски, но столкнулся с хирургом в дверях.
– Так, что это за проходной двор? Сами входят, ложатся тут…
– Доктор, мой друг… совсем плохо ему, мы уж в коридоре ждали, – начал оправдываться Валентин.
– Как фамилия? Так, карты на него нет, берите вашего друга и – в коридор.
– Нас офтальмолог к вам направил, карту у него заводили.
– Ничего не знаю, без карты лечить не буду. Будет карта, тогда заходите, а пока – в коридор, там ждите… – Хирург добавил строгости в голосе.
Делать было нечего, Валентин усадил трясущегося уже всем телом Евгения на диванчик в коридоре и отправился на поиски карты.
