Русский легион Царьграда полностью

– О чьем думу думайет, Мейчеслейф? – спросил, присаживаясь к костру, Рагнар.

– Не Мейчеслейф, а Мечеслав, – поправил радимич.

– Ме-че-слав, – с трудом выговорил дан.

– Верно. О жизни нашей думаю, друже, – ответил Мечеслав и, хлопнув Рагнара по плечу, добавил: – Давай-ка, Рагнар, почивать.

– Ты хотель мьенья приклошат кушат?

– Экий ты, тебе лишь бы «приклошат кушат», – передразнил его Мечеслав. – От недогада, не потчевать, а почивать. Ко сну надобно. – Мечеслав наклонил голову, приложив ладонь к щеке и закрыв глаза, изобразил спящего. – Уразумел? Завтре засветло далее двинемся.

– Не можу, Ме-че-слав, – дан постучал себя кулаком по груди. – Худо там.

– Не захворал ли ты?

– Ни! – сказал Рагнар и стал укладываться спать.

«Видно, по родимой сторонушке тоже стосковался», – подумал радимич. Готовясь ко сну, вынул из калиты даренный Жданком по указу Орма радимичкий рушничок, подержал, ощущая подушечками пальцев рубчики на ткани, положил назад. Долго лежал он с закрытыми глазами, погрузившись в свои мысли и прислушиваясь к говору киевских полян и новгородцев, вятичей и кривичей, дреговичей и тиверцев, чудинов и варягов, ромейских купцов и послов, следовавших с войском. Но постепенно людской говор в лагере затих, пала тишина, нарушаемая лишь бурлящей у порога водой и всплесками рыбы в реке. Сморил сон и Мечеслава.

Утром, погрузившись на ладьи, войско продолжило свое плавание по реке. Редколесье на берегах постепенно сменилось кустарником, а он, в свою очередь, уступил место ковыльной степи, благоухающей свежим дурманящим запахом трав. Оттуда же изредка появлялись печенеги. Словно голодные волки за стадом туров, следовали они за ладьями в надежде на случайную добычу. Порою, удали ради, метали черноперые стрелы, с глухим стуком впивающиеся в борта русских ладей. Воины в ответ грозили им кулаками, мечами и топорами, а некоторые стреляли им вдогон из своих луков. Постепенно на появление печенегов перестали обращать внимание. Прошли остров, именуемый Березань. Незаметно Днепр стал расширяться, ладьи начало покачивать.

– Понт! – воскликнул Стефан, вглядываясь в даль.

– Море Русское! – сказал громко Орм. С других ладей тоже доносились радостные крики, стали ставить паруса. Мечеслав не знал, что и как делать, но старался помочь сотоварищам. Зато Рагнар преобразился, почувствовав себя в своей стихии. Все у него получалось споро и точно, при этом он еще успевал что-то покрикивать на своем языке, лицо скандинава светилось радостью. Поднятые паруса затрепетали, наполнились ветром и понесли ладьи вперед в открытое море. Мечеслав пошел в носовую часть и встал около вырезанного из дерева конька, глядя на никогда не виданное им море. Впереди расстилалась водная гладь, море было похоже на степь, такое же бескрайнее и большое. Свежий соленый ветерок наполнял грудь каким-то новым, неизвестным чувством. Справа и слева, напоминая лебедей, плыли ладьи руссов. Мечеслав смотрел вдаль, думая о том, что́ ждет их всех там, впереди, какие радости, какие беды, какие испытания.

Русские ладьи шли по морю вдоль берегов, держа путь в сторону Византии. Ветер то надувал паруса и гнал корабли вперед, то стихал, и тогда воины брались за весла.

В предыдущие дни боги моря были благосклонны к ним, но сегодня, посреди солнечного и спокойного дня, на горизонте как-то вдруг появились черные тучи. Подул сильный ветер, тучи стремительно приближались, волны с каждой минутой становились все больше. Ладью раскачивало, она то взлетала на гребень волны, останавливаясь там на мгновение, будто о чем-то задумавшись, то, как обезумевшая, бросалась вниз, ожидая следующую, уже нависавшую над ней волну. Глядели воины на огромные водяные валы, им казалось, вот налетят они и, всей силой ударивши, порушат ладью и потопят ее. Но судно, борясь со стихией, вновь с упорством взбиралось на волну.

Мечеслав чувствовал себя худо, стучало в висках, кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу.

– Эй, Мечеслав, штой-то ты лицом побелел? Никак оробел? – крикнул ему Злат, пытаясь перекричать бурю. Но Мечеславу уже было все равно, что́ говорят о нем, он опустился на палубу, прислонился спиной к борту, глядя перед собой затуманенным взглядом.

– Весло! Весло держи! – крикнул ему Орм. Мечеслав перегнулся через борт, его стошнило. Соленые брызги морской воды ударили в лицо, слегка освежив и облегчив мучения. Он хотел лечь на палубу, закрыть глаза и очутиться опять на берегу. Да, море оказалось коварным и не таким приветливым, как думалось вначале. Рагнар крикнул ему:

– Мечеслав, лежи не можно, будет не добро, море не желает робкий викинг, море желает храбрый викинг!