Вынув из-за пояса нож с изогнутым лезвием и рукоятью, сделанной из рога неизвестного Мечеславу степного животного, протянул его Орму, который с благодарностью принял подарок. Затем, встав, Сахаман подошел к стоящему на привязи коню и, покопавшись в торбе, притороченной к седлу, вынул оттуда небольшой бурдючок, искусно изготовленный из кожи. Подойдя к Мечеславу, он преподнес ему свой дар и, глядя на друзей, сказал:
– Дозвольте вручить вам эти вещи, изготовленные в землях, где я родился, на добрую память обо мне! Пусть послужат они вам, как служили мне!
– А вот и вино! – сказал появившийся Злат. Разлив вино и осушив чаши, друзья стали прощаться. Сахаман вскочил на коня, махнул на прощание рукой и, крикнув:
– Свидимся еще, други! – ускакал.
В полдень, на третий день после посещения Сахаманом лагеря, когда войско базилевса после победы над болгарским царем Романом готовилось вернуться в Константинополь, к Мечеславу подбежал встревоженный воин, приводивший к ним Сахамана.
– Там ваш знакомец! Тот, что гостевал у вас! Только не живой он! – выпалил он запыхавшимся голосом.
Его слова не сразу дошли до сознания Мечеслава и присутствующих при этом воинов.
– Где?! – воскликнул Мечеслав, наконец осознавший, какую страшную весть принес ему этот человек.
– Там, у реки.
– Веди! – Мечеслав направился за ним, веря и не веря.
За последнее время он видел множество смертей, но смерть Сахамана оглушила его, лишив на короткое время воли и самообладания. Выйдя из лагеря, Мечеслав и молодой воин направились к протекавшей неподалеку небольшой быстрой речке, на берегу которой уже собралось несколько десятков воинов. Сахаман лежал на прибрежных камнях, куда его вынесло течение. Мечеслав склонился над телом друга, вглядываясь в лицо, которое уже успели обезобразить смерть и вода, он тешил себя надеждой, что это не Сахаман, но это был он. Подошедший Орм внимательно осмотрел рану:
– Его ударили в спину. Мечом!
«Кто это сделал?! Кто так подло лишил Сахамана жизни?! – метались мысли в голове Мечеслава. – Кошель и оружие при нем, выходит, убили не ради наживы. Ужель из-за коня? Но Сахамана не так-то просто свалить с коня и убить. Только увидев знакомого ратника, он мог сам спешиться и в разговоре с ним повернуться незащищенной спиной. Значит, свои? За что? Я должен найти и покарать злодея!» – думал Мечеслав, но понимал, что времени на это у него нет, войско ромеев уже начало покидать лагерь.
Неожиданно толпа, стоявшая вокруг тела Сахамана, расступилась. Четверо мадьяр, находившихся на службе в одном из отрядов базилевса, и русский воин из недавних наемников-варангов подошли к друзьям, ведя в поводу коня Сахамана.
– Насилу изловили, вдоль берега скакал да ржал, как будто звал кого. Видать, сотоварища вашего конь, – сказал русс. Мадьяры, стоявшие за ним, согласно кивали головами. Мечеслав с подозрением глянул на воинов, приведших коня, теперь он всех подозревал. Вдруг конь, вырвав повод из рук державшего его мадьяра, встал на дыбы, а затем рванулся к телу хозяина. От неожиданности воины подались в стороны. Орм, вовремя почувствовавший опасность, успел оттолкнуть растерявшегося Мечеслава. Только быстрота одного из воинов, вцепившегося в повод, спасла друзей, но все же конь успел сбить с ног Злата. С трудом успокоив коня, мадьяры по просьбе Орма увели его. Мечеслав стоял, неотрывно вглядываясь в лицо павшего друга.
– Пора, Мечеслав. Сахамана нам уже не вернуть! Схоронить его надобно, – тихо проговорил Орм и положил руку на плечо Мечеслава.
Злат и Орм при помощи других воинов подняли тело Сахамана и на плаще понесли к лагерю. Похоронив товарища, друзья вместе с остальным войском двинулись в сторону Адрианополя. В пути, на одном из привалов, Орм сказал Мечеславу:
– Ты на мадьяр да на русса подозренья не держи, я с ромеями, кои видели, как мадьяры коня ловили, речи вел, не виновны они. И вот еще, подарка моего на нем не было… Может, река унесла?
– Или убийца, – добавил Мечеслав.
– Верно… – задумчиво произнес Орм, – а кошель с монетами и нож, подаренный мне Сахаманом, надо вручить его невесте.
Мечеслав, на миг представивший Аяну, ожидающую Сахамана, в бессильном гневе сжал кулаки.
С той поры Мечеслав корил себя за то, что так и не разыскал убийцу своего друга. Отпив еще глоток из сосуда, подаренного Сахаманом, он поднял голову, глянул на ярко светившее в небе солнце. «Оно, наверное, знает, кто лишил жизни Сахамана. Эх, если бы могло оно поведать мне о том!» – подумал он.
