После моего последнего к вам письма располагался я употребить еще несколько времени на обозрение Лондонских улиц; но кошелек мой напомнил мне, что есть у меня дело понужнее. Надобно вам знать, что я предприял путешествие в Англию без рекомендательных писем, без товарища, не зная Англинского языка –
Я всегда имел правило, путешествуя, посещать везде Руских Священников; они по большой части люди умные, и зная хорошо землю, в которой уже давно живут, могут на многое быть полезными. Следуя сему правилу, пошел я к Г. С-ву[346]. Лон-лакей был моим проводником. Постучался раз, постучался два; потерял терпенье, и, наконец, стучался до тех пор, пока слуга выбежал стремглав осведомиться о неугомонной особе, которая столь неучтиво дерзала нарушать спокойствие господина его. Ввели меня в комнату, очень хорошо прибранную, и чрез несколько минут явился ко мне человек довольно молодой, довольно недурной, высокого роста, стройной, статной, осанистой, одетой с величайшим старанием, но без всякого оказания неприличного щегольства; словом сказать: молодой, хорошо воспитанной Лорд – и сей Лорд был Г. С-в, Руской Священник при Посольстве.
Когда я сказал ему о своем положении в Англии, то он советовал мне перебраться из трактира в какой-нибудь Пансион, и послал одного из церковников к своему знакомцу, Англичанину, имеющему дом за городом, в части, называемой Чельза[347], узнать, нет ли там для меня помещения. Между тем мы разговаривали. С-в человек очень умной, знает хорошо Латинской язык, говорит по-Французски, по-Немецки, по-Англински и (если не ошибаюсь) по-Итальянски, – много читал, и сам переводит и сочиняет. Он любит Англичан до чрезвычайности; зато и Англичане любят его. Не думаю, чтобы он захотел жить где-нибудь в другом месте, кроме Лондона. В продолжение разговора нашего скоро я почувствовал, что признавшись в недостатке денег, сделал большую нескромность. Между тем посланной его возвратился с удовлетворительным ответом. – и Г. С-в имел на этот раз осторожность проводить меня сколько же учтиво, как принял.~~~
В продолжение времени много раз имел я случай благодарить в душе своей Г. С-ва за то, что он свел меня с таким хозяином, которого честностью, ласкою и попечениями обо мне не могу довольно нахвалиться. – И так, видите, друзья мои, что посещение Рускому Священнику (хотя этот Священник и не похож на других) все-таки принесло некоторую пользу.
Н. М. Карамзин
Он пробыл в Англии примерно месяц – с начала июня по начало июля 1790 г.
Лондон. В шесть часов утра сели мы в четвероместную карету, и поскакали на прекрасных лошадях по Лондонской дороге, ровной и гладкой.
Какия места! какая земля! Везде богатые, темнозеленые и тучные луга, где пасутся многочисленныя стада, блестящия своею перловою и серебряною волною; везде прекрасныя деревеньки с кирпичными домиками, покрытыми светлою черепицею; везде видите вы маленьких красавиц (в чистых, белых корсетах, с распущенными кудрями, с открытою снежною грудью), которыя держат в руках корзинки, и продают цветы; везде замки богатых Лордов, окруженные рощами и зеркальными прудами; везде встречается вам множество карет, колясок, верховых; множество хорошо одетых людей, которые едут из Лондона и в Лондон, или из деревень и сельских домиков выезжают прогуливаться на большую дорогу; везде трактиры, и у всякого трактира стоят оседланныя лошади и кабриолеты – одним словом, дорога от Дувра до Лондона подобна большой улице многолюдного города.
Что, ежели бы я прямо из России приехал в Англию, не видав ни Эльбских, ни Рейнских, ни Сенских берегов; не быв ни в Германии, ни в Швейцарии, ни во Франции? – Думаю, что картина Англии еще более поразила б мои чувства; она была бы для меня новее.
Какое многолюдство! какая деятельность! и притом какой порядок! Все представляет вид довольства, хотя не роскоши, но изобилия. Ни один предмет от Дувра до Лондона не напомнил мне о бедности человеческой. ~~~
