В XI–XII вв. государство Киевская Русь было хорошо известно в Западной Европе, что доказывается династическими связями киевских князей со многими царствующими домами. Так, например, подсчитано, что из браков первых четырех поколений потомков князя Владимира Святославовича девять было заключено с русскими, а остальные 45 с представительницами правящих династий Европы.
Такой, в частности, была Гита, дочь последнего англосаксонского короля Гаральда II. Он стал королем в начале 1066 г., но пробыл на престоле немного времени: норманнский король Вильгельм во главе армии в 50 тысяч человек пересек Ла-Манш и вторгся в Англию. В битве под Гастингсом на южном побережье Англии 14 октября 1066 г. он нанес Гаральду решительное поражение, Гаральд был убит, а семья его бежала на континент. Дочь Гита попала в Данию, к королю Свену Эстридсену и королеве Елизавете, дочери киевского князя. Они сосватали Гиту за князя Владимира Ярославича[3], прозванного Мономахом. Произошло это примерно в 1075 г., а в следующем году родился их сын Мстислав, за которым последовали еще несколько сыновей и дочерей. Гита стала прародительницей многих русских княжеских семей, и очень может быть, что легендарный основатель Москвы князь Юрий Долгорукий был ее сыном и, следовательно, внуком англосаксонского короля Гаральда[4].
Поэт Лайамон (Layamon или Lawamon) в стихотворной хронике «Брут, или Хроника Британии», рассказывающей об идеальном короле Артуре (эта хроника – старейшая английская легендарная история, начинающаяся с Брута и доведенная до победы саксов в 689 г., и первая книга среди многих о короле Артуре и рыцарях Круглого стола), упоминает «русского короля» в числе королей Норвегии, Дании, Швеции и Фрисландии:
Публикатор этой хроники в XIX в. так комментировал строку о русском короле: «Мы знаем… что в правление Генриха II (1154–1189) иностранные купцы привозили меха из Руси в Лондон… так что к началу XIII в., когда писал Лайамон, некоторое общее представление об этой отдаленной стране, должно быть, уже широко бытовало».
В конце XIV в. Чосер в «Кентерберийских рассказах» о паломниках, идущих в Кентербери для поклонения могиле святого Томаса Бекета, представляет рыцаря, принимавшего участие в набегах на Литву и Русь («In Lettow had he reysed and in Ruse…»):
