Берега Темзы, как в Лондоне, так и за городом, застроены фабриками; трубы их высоко поднимаются, иногда в виде красивых колонн. Миновав Гринвич, которого Инвалидный дом с двумя куполами делает более эффекта с реки, чем с суши, и остановившись на несколько секунд близ Ост-Индских доков, у станции железной дороги, через 1 час 40 мин. после отплытия от лондонского моста причалили мы к Вуличу. Это город не важный сам по себе, но замечательный в военном отношении. Здесь находятся в совокупности разного рода технические заведения, военно-сухопутные и морские; литейные арсеналы, мастерские, также военные училища и обширные казармы и госпитали.
7(19) мая среда. Я так много прежде слышал о Вуличе, что с большим нетерпением ожидал видеть его знаменитые заведения и выхлопотал через консула Бенкгаузена позволение самого военного министра. Но как мало соответствовало моим ожиданиям то, что увидел я здесь: все заведения помещены во множестве разных строений, разбросанных в обширнейшем пространстве без всякой системы. Большею частью строения эти старые, иные довольно уже плохие. В мастерских не нашел я ничего нового, ничего замечательного. Дежурный штаб-офицер артиллерии, который просил от меня билет, дал сержанта в проводники. Нас водили всюду, показывали все, кроме того, что имеет в самом деле важность и занимательность. Под разными предлогами отказали нам от того, что хотелось бы нам более всего видеть: например, делание конгривовых ракет и т. п. Зато нам надоели, показывая огромные магазины со старою амунициею, с заржавевшими орудиями, сгнившими лафетами. Нас водили несколько часов по обширным дворам, на которых лежали кучи снарядов и сотни орудий (уверяют, что тут лежало до 24 тыс. орудий, большею частью большого калибра). Меня очень удивило все, что я тут видел, но в том отношении, что все довольно ничтожно и даже запущено. Я даже думаю, что и конгривовы ракеты не показывают только потому, что они действительно не заслуживают, чтобы о них так кричали и придавали им такую важность ~~~
8(20) мая четверг. Я слышал прежде много о Лондоне, мне говорили о величественности города, уверяли, что Лондон несравненно грандиозное и красивее Парижа, поэтому я ожидал найти в Лондоне все, что только можно вообразить прекрасного в европейском городе. Немудрено, что первое впечатление, которое сделал на меня этот город, когда я только въехал в него и поселился в Сити, было несколько похоже на разочарование. Я удивился, видя черные, закопченные дома из темного и желтого кирпича, неоштукатуренные; между ними бесчисленные трубы фабрик. Я не мог найти красивым и грандиозным город, вечно погруженный в туман и дым каменного угля. Улицы его казались мне мрачными; все представляло физиономию большого фабричного заведения. Народ, теснившийся в улицах, парках, казался мне тоже мрачным, как дома и улицы; везде видел я суровые вытянутые физиономии. Одним словом, Лондон с первого взгляда показался самым несносным городом в свете, и я ни за что бы в эту минуту не решился поселиться в нем надолго. Такое впечатление, вероятно, сделает Лондон и на всякого другого путешественника, въезжающего в него, особенно если он остановился где-нибудь в Сити.
Но скоро это неприятное чувство при виде мрачных домов, серого неба, тумана и дыма уступит место впечатлениям совершенно иного рода. Стоит только обойти лучшие улицы Вестминстера, парки, пассажи, магазины, чтобы переменить понятие о Лондоне. Эта часть города действительно поразит даже того, кто приехал из Парижа, красотою зданий, величественностью площадей и улиц, грандиозностью парков, оживленностью, многолюдностью, роскошью во всем: и в одежде, и в экипажах, и в уборе домов.
Через несколько дней, когда путешественник осмотрит многие предметы замечательного города, когда увидит Темзу, доки, магазины, верфи, посетит некоторые здания, заведения, несколько приглядится к самому народу, которого с первого раза он чуждался, тогда он неизбежно согласится, что Лондон действительно есть первый город в Европе, город единственный, изумительный, что здесь вполне является все величие и сила английской нации, что здесь европейская цивилизация достигает высшей степени развития. Когда путешественник оставит Лондон, то в его воспоминаниях этот гигантский город будет рисоваться воображению в колоссальных размерах, в необыкновенном свете, как будто гигантское видение, выплывающее в отдалении из густого тумана ~~~.
