Со временем церковь пришла в ветхость: как сообщал священник Ивановский послу графу Чернышеву, «находящаяся здесь в Лондоне греко-российская православная церковь ныне пришла в крайнюю ветхость и в скудное состояние, а именно: дом, в коем святая церковь состоит, так уже древен, что ежедневно ожидаю его разрушения… внутри же онаго столь все обветшало, что в святом олтаре обои суконные все ободрались, занавесы, кои висят вместо церковных врат и других двух посторонных дверей, совсем распались; камчатное одеяние на престоле и жертвеннике – все крайне же обветшало…»[82]. Ко всему описанному оказалось, что церковь «стоит в неприличном и позорном месте»: под этим имелось в виду, что эти места рядом с рынком были облюбованы женщинами легкого поведения, и поэтому приходилось даже нанимать сторожа во время служения.
В 1740 г. русский посол князь Иван Алексеевич Щербатов обращался к английскому правительству с просьбой о помощи в приобретении нового церковного помещения, однако без успеха, и вскоре греки, жившие в Лондоне, послали в Петербург (греческого посла в Англии тогда не было, так как Греция находилась под владычеством Османской империи) прошение о постройке церкви. Из Петербурга затребовали от русского посла – тогда им был князь Петр Григорьевич Чернышев – сведений о возможности и действительной необходимости в постройке. Он ответил, что англичане отнюдь не препятствуют открытию церквей, а вот тех, кто просил о церкви, он охарактеризовал кратко и образно: «Все, выключая только 3 или 4 человека, которые платье резонабельное на плечах имеют, да иногда сюда на время приезжающие с некоторыми малыми товарами греческие купцы – из самаго подлейшаго народа суть: матросы, нищие и тому подобный сброд»[83]. После такого отзыва Петербург дело о постройке, конечно, остановил и только к концу 1756 г. «русская посольская церковь», как ее стали называть в официальных документах, была переведена в новое более поместительное здание. Оно находилось в центре города недалеко от Клиффорд-стрит* (Clifford street) на территории бывшей усадьбы лордов Берлингтон в Burlington Gardens.
С 1786 г. церковь, которая официально называлась «Православная Греко-российская церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы в Лондоне находящаяся», а в английских источниках просто Russian Chapel (т. е. русская часовня), располагалась в доме № 32 по улице Уэлбек* (Welbeck Street), которая идет на север от улицы Уигмор (Wigmore Street) недалеко от оживленной торговой улицы центра Лондона Оксфорд-стрит.
На улице Уэлбек при всем желании церковное здание увидеть невозможно: оно запрятано вглубь застроек участка № 32. В доме находились различные учреждения (в частности, офисы Royal Variety Club – организации, объединявшей эстрадных артистов, а в последнее время располагались институт радиологии и общество гомеопатов). Здание внутри несколько раз подновлялось и изменялось, церковный зал использовался как лекционный и для собраний. Здесь была проведена реставрация настенной живописи художницей Хелен Грюнвальд, восстановившей лики апостолов в куполе.
Долгое время – с 1786 по 1863 г. – церковь, находившаяся, как было написано в рукописной ее истории (хранящейся в Архиве внешней политики Российской империи[84]), в «доме легкой постройки, имеющей вид галереи или барака», неудобная и маленькая, служила для религиозных отправлений. Но в Лондоне, как, впрочем, и вообще в Британии, русских было очень немного. Как писал настоятель церкви, приход состоял «из православного личного состава Императорского Посольства в Лондоне, из православных сочленов финансового, военного и морского агентств и весьма редко – в виде исключения – из сочленов Генерального Консульства. Помимо сего, в нее входили: две-три русские дамы, находившиеся в замужестве с английскими подданными, два-три купеческих прикащика, единичные дезертиры, несколько человек русских рабочих и случайные русские путешественники. Правильно организованной русской колонии в Лондоне никогда не было; за отсутствием русских людей в Лондоне никогда не оказывались даже попытки к организации колонии. Отсюда в Лондоне не было и ныне нет ни русской школы, ни русских благотворительных учреждений, ни русской больницы, ни клуба, ни читальни, ни вообще какого бы то ни было центра, в коем бы русские люди могли сходиться вместе и завязывать те или иные взаимные сношения. Отсюда же в Лондоне поныне нет и благолепного православно-русского храма».
