Время штормов прошло, в наступивших сумерках море казалось застывшей смолой. Если не смотреть на берег, то яхта будто вовсе стояла на месте, а не летела на всех парусах к месту высадки. Хотя «летела» – сильно сказано. Дул порывистый норд-ост, ткань то опадала безвольной тряпкой, то выгибалась горбом. Капитан искусно маневрировал, стараясь использовать капризный ветер по максимуму.
Шаман находился на баке и первым увидел обломки. Части фальшбортов,[10] куски шпангоутов,[11] какие-то обрывки медленно дрейфовали, влекомые далеким, но сильным течением. Ни людей, ни шлюпок. Что бы ни произошло с кораблем, никто не спасся.
– Крушение случилось между Танделлой и материком. Малые течения огибают остров, стремясь влиться в Путь Слонов, – со знанием дела пояснил капитан. – Скорее всего постарались пираты, хотя я слышал, что они убрались оттуда. Врут, значит.
Он еще предположил, что ядро попало в пороховой склад, вон доски какие измочаленные и обугленные, но Шаман его не слушал. Внутри образовалась звенящая пустота, мысли текли вяло, мозги превратились в кисель. Маг застыл, рассудок на время отключился – организм старался пережить шок. Взгляд провожал по волнам свежевыкрашенную доску, на которой сохранилось название шхуны.
Капитан Дик встретился с черным кораблем.
Шаман простоял неподвижно все плавание. Во рту разливалась горькая желчь. Друзья гибли один за другим, каждая смерть добавляла новый рубец на сердце. Хотелось совершить что-нибудь безумное, крушить и ломать все вокруг, лишь бы затушить нестерпимый огонь, пожирающий душу. Маг огромным усилием отгородил саднящую боль, загнал ее внутрь. Она не ушла далеко, но дышать стало легче, голова прояснилась. Клокочущая ярость переплавилась в холодное пламя. Шаман запретил себе скорбеть, рассудок должен оставаться чистым. Когда все кончится, найдется время и для жгучих слез, и для поминальной чарки.
После неудачной попытки наладить контакт капитан ушел на мостик. Странный пассажир навевал на него мистический страх. Сгорбленная поза, застывшее гримасой отчаяния лицо могли вызвать жалость, если бы не глаза. Бушующий пожар сменялся в них льдистыми лезвиями, искорки безумия превращались в наконечники стрел, ищущих врага. Из этих глаз смотрела сама Смерть. Капитан облегченно выдохнул, когда «Нартаэль» достигла пункта назначения.
Шаман сел в шлюпку, двое гребцов споро заработали веслами. Веревка натянулась, прицепленный плот двинулся следом. Берег утопал в темноте, люди ориентировались на еле слышный плеск волн о камни. Маг видел больше, поэтому зажигать огонь запретил. Днище заскрежетало по камням. Шаман перепрыгнул полоску воды, ноги мягко спружинили. Весь обратился в слух – ничего подозрительного, ночь наполняли самые обычные звуки. Он подтянул плот, гребцы помогли выгрузить квадратное основание с торчащей мачтой.
– Вас ждать обратно? – шепотом спросил один из моряков.
– Нет, возвращайтесь. Передайте лорду Гурану, что «Пушинка» погибла.
Шлюпка отчалила, но гребцы не спешили – им отчаянно хотелось увидеть, как маг собирается плыть по земле. Сухо щелкнули планки, войдя в отведенные для них пазы. На укрепленной мачте поднялся косой парус. Шаман уселся в роскошное сиденье, которое самолично установили плотники, отрабатывая немалые деньги. Он коротко проговорил заклинание. Конус
Подъем кончился, в лунном свете засверкали неисчислимые барханы. Иней на песке создавал иллюзию бескрайнего снежного поля. Буер мчался по мерзлой корке быстрее, чем гоночная яхта в попутный ветер. Маг изредка натягивал веревки управления, поворачивая парус в сторону от бугров.
– Мастер Шаман, нам с Зетой искренне жаль ваших друзей, мы тоже успели их полюбить, – сказал Бурун. – Я прошу вас: не отчаивайтесь, не ожесточайте сердце сверх меры. Пускай это прозвучит напыщенно, но я чувствую, что именно в ваших руках находится судьба Радэона, и от характера ваших действий зависит, как этот мир будет развиваться в дальнейшем. Жажда мести не лучший советчик, помните об этом.
Зета коротко всхлипнула. Ее сердце разрывалось от жалости к Шаману, она не могла видеть его страдания. Самое трудное – смотреть на мучения друга и быть бессильной чем-либо помочь. Маг и сам это испытал, поэтому сказал просто, что все будет хорошо, и до магистрата не проронил более ни звука.
Он дошел до той черты, где перестаешь бояться смерти, а жизнь теряет всякую ценность. Когда из открытых ворот выбежал отряд нагов, их поглотила стена ревущего пламени, а он совершенно спокойно наблюдал, как корчатся в огне змеелюди. Буер остановился. Шаман прошел в подвал магистрата, по пути добивая шестом раненых врагов.
На полу валялись тяжелые молоты и затупленные зубила. Уродливые шрамы покрывали каменную дверь, которую невозможно отворить магией. Грубая сила также мало поможет, надо знать секрет или иметь ключ. Аль Мавир открыл ученику тайну прохода.
