Дора Георгиевна осторожно перебила его вопросом:
— А вы уверены, что это была случайная встреча?
Профсоюзный босс понимающе улыбнулся, уверенно полез в карман и достал использованный билет в оперу.
— Вот там мы и столкнулись. Билет я купил за двадцать минут до спектакля. В курительной комнате я его заметил, а не он меня нашел. Мы провели вместе остаток вечера. Я терпел его нудность, помня, что вам, Дора, будет интересно. Он приезжал в Париж для получения последних результатов, как он заявил, в расчетно-аналитический центр концерна. И эти выкладки у меня есть, правда, они не вполне читаемы.
— Вы не шутите? Как удалось получить? — Дора Георгиевна не верила своим ушам.
Люсьен улыбнулся своей обворожительной улыбкой, которая начисто снимала все подозрения и неуверенность.
— Очень даже просто. Мы договорились встретиться с ним перед отъездом. Он мне утром позвонил в Объединенный профсоюз, сказал, что закончил работу и сегодня вечером уезжает. Мы засели в ресторанчике около вокзала, и мой знакомый сильно надрался, болтал об окончании серьезной работы. Потом расстегнул свой туго набитый портфель и вытащил бумаги. Одну папку он пренебрежительно отодвинул, сказав, что там неясная печать, а вторую показал мне. Сказал, что теперь крышка всем, их крылатые ракеты пролетят везде и попадут всегда точно в цель. Ну, а когда стал снова укладывать, то в портфель уже не помещалось. Вот тут-то я и предложил уничтожить второй экземпляр с неясной печатью.
— И он что, согласился? Это же сверхсекретный материал!
— Он просто махнул рукой и сказал, что их руководитель, его старый друг из «Общества исследования баллистических ракет», который и добился его перевода туда, как он сказал, гениальный немец, сотворит еще не то!
— И что?! — так и не вполне понимая, а еще более не веря, переспросила полковник Каштан.
— Рассчитались, он подхватил портфель, мне сунул в руки второй экземпляр с настойчивым требованием уничтожить. Он уже был сильно пьян. Я его проводил на вокзал, так он мне еще из окна делал знаки, как уничтожить этот экземпляр. Это было смешно!
— И что, этот экземпляр у вас?
— Да, мадам, у меня. А теперь будет у вас! — с этими словами он приоткрыл дипломат, и Каштан увидела пачку бумаг.
— Бывает же такое! — Дора Георгиевна так и не могла поверить до конца, — это что-то невероятное! Когда это было?
— Уже прошла неделя, как бумаги у меня. Я еще было думал, что он мне позвонит по телефону и спросит про эту копию. — Люсьен остановился, оценивая момент. — Ну он и позвонил, только ни слова не сказал об экземпляре, словно ничего и не было!
— Люсьен, это невозможное дело! Вы сделали для меня такой подарок, и мы его оценим по заслугам!
— Да бросьте, это действительно подарок. Но имейте в виду, личность этого немца на Лазурном Берегу строго засекречена. Даже я, сколько видел разных фирм и обществ, но такой конспирации не встречал никогда и нигде.
Каштан не ошиблась в своих подозрениях, получив в руки материалы такой ценности. Она не знала и только через полгода, по косвенным данным, как ни странно, в глубине СССР, в Краевом центре, смогла увидеть истинную картину случившегося с ней и ее агентом, поняв то немногое, что смогла ей сказать Николь Хассманн, дочь того самого, сверхзасекреченного разработчика ракет во Франции.
А пока Дора Георгиевна вернулась после встречи с «источником» в резидентуру и приступила к сдаче полученных материалов от «источника». Два раза стукнув в дверь технического отдела, появившийся дежурный буркнул:
— Дора, тут срочный вызов по телефону.
Дора Георгиевна взяла трубку и услышала голос помощницы посла:
— Товарищ Каштан, Степан Васильевич продолжает ожидать вас, прошу прибыть незамедлительно.
— Да, хорошо, Виктория Эммануиловна, я уже почти закончила дела и уже выдвигаюсь. — Каштан хмыкнула про себя, произнеся это армейское словечко в нежные ушки Виктории. До сих пор Каштан терялась в догадках, откуда раскопали эту даму в приемную.
Она повернулась к эксперту, улыбнулась, пожала плечами, расписалась о сдаче материалов от источника в журнале и вышла.
Посол любезно пригласил ее присесть, коротко глянул на Каштан и сказал:
— Сегодня ночью поступила телеграмма с пометкой «Срочно, особой важности». Пришла на мое имя из МИДа, — он поднял палец, — о вашем досрочном отзыве в Москву. Инициатор, скорее всего, наши «ближние соседи»[84]. Не могу понять, отчего они сделали такой обходной маневр, через МИД? — Он помолчал, давая осмыслить сказанное, и деловито добавил: — Два дня на подготовку и сборы, а потом вылетаете в Москву. Там вас встретят. Подробностей не знаю. Да и не хочу знать!
Дора Георгиевна Каштан немного подождала, помолчав, но далее ничего не последовало. Она вышла из кабинета и вернулась в помещение резидентуры здания посольства. Прошла контрольный осмотр в «предбаннике» и двинулась по коридору к двери кабинета резидента[85] Николая Четверикова. Постучала и, услышав разрешение, вошла.
— Здравия желаю, Николай Николаевич! Уже знаете? — спросила она, по лицу определив, что тот уже в курсе ее отзыва.
