– Барон, а почему все эти люди стремятся к вам, сюда?
– Во-первых, мы в откровенных беседах выясняем, что на самом деле происходит в политике, науке, экономике, экологии, – потому что те, кто воцарился сегодня во власти, умело используют её в своих целях, дотошно дозируя или искажая информацию, поступающую через официальные источники. Во-вторых, мы встречаемся, чтобы узнать, как лучше защитить людей от экологической катастрофы; в-третьих, – уяснить, как влияют новейшие научные изыскания, открытия глубинной психологии, новые цифровые технологии и тому подобное на расширение сознания или укрепление воли личности. Сегодня мы, как всегда, будем обсуждать наши дела.
Я не знал, что такое «наши дела», но в нынешнем моем; необычном состоянии безмятежного покоя всё, что я услышал, показалось мне совершенно логичным.
За столом стоял негромкий гул, гости оживленно переговаривались. Какой-то человек, сидевший в пяти метрах от меня, поднялся и обратился к аудитории за столом по-французски. С первыми его словами наступила полная тишина. В гостиной была великолепная акустика. Оратору практически не приходилось повышать голос, хотя здесь было около двадцати человек. Но в притушённых тонах гостиной я не мог разглядеть ни одного лица.
– Друзья мои, – начал он, – я рад приветствовать вас. Многие здесь не впервые. Иным пришлось проделать долгий путь, преодолеть сотни, а то и тысячи километров, чтобы оказаться с нами, рядом с прекрасным человеком мира бароном Александром Эдуардовичем Фальц-Фейном. И мы благодарны вам за это. Думаю, некоторые из вас подготовили тёплые слова, речи. Просим вас, друзья, быть искренними. Вместе с бароном мы верим, что только при условии такой свободы, которой, как вы знаете, там, наверху, становится всё меньше, у нас есть надежда прийти к истинному пониманию того, как помочь друг другу.
Как это верно, черт возьми, подумал я. Свобода – ничего нет важней. Но мы живем в безумном мире, где свободно выражать свои мысли можно только в каменном склепе глубоко под землей или высоко в горах: где-нибудь в Альпах, на Кавказе или в снегах Килиманджара. Что ж, в этом, должно быть, есть своя печальная логика.
Я вспомнил высказывание экс-госссекретаря США Генри Киссинджера «История должна твориться втайне» и приведённую Максом в книге о Моцарте беседу «правителей мира» в венской таверне. Немногое изменилось с тех пор, хотя прошло 200 лет…
Человек, выступавший вторым, – я назвал его шпрехшталмейстером из цирка, – встал и заговорил приглушённым голосом:
– Большое спасибо всем выступившим. Я еще раз прошу собравшихся – уважать анонимность докладчиков, так же как они уважают вашу. Если вы узнаете кого-либо из друзей, которых видели здесь, мы настоятельно просим никому об этом не говорить. Грустно жить в мире, где приходится обращаться с такими просьбами, и, тем не менее, мы чувствуем, что это необходимо, – и он повторил мои недавние мысли о Генри Киссинджере. – Все мы должны стать членами молчаливого заговора, имеющего целью защитить свободу людей и будущее нашей планеты. Нас можно назвать «справедливыми заговорщиками» – мы не уничтожаем жизнь на земле, но пестуем ее; мы уважаем права личности и славим силу человеческого духа. Вот почему мы попросили друзей, которые выступают перед вами здесь у барона Фальц-Фейна, познакомить вас со своими открытиями и даже сенсанционными результатами своей деятельности. Мы надеемся, что сможем лучше понять феномен жизни на Земле и больше узнать о резервах человеческого сознания. Перед вами выступит милая женщина, физик. Надеюсь, что её доклад сообщит нам много нового о взаимодействии и взаимном влиянии видимого и невидимого миров.
– Здравствуйте, дорогие гости. Я занимаюсь наукой. Мы с коллегами, экспериментируя с основными законами физики, наткнулись, как нам кажется, на рациональное объяснение взаимодействия различных измерений в нашей Вселенной…
Она принялась в доступных непрофессионалу выражениях толковать глубинные физические теории. Я слышал слова «торнадо», «смерч», про эйнштейновское кредо: «материя – законсервированная энергия» и всё понимал с лёту. Слушая этот нежный голос молодой женщины с голубыми глазами здесь, на вилле барона Фальц-Фейна, я ощущал себя членом некоей новоявленной тайной секты, как это было, вероятно, две тысячи лет назад, когда зарождалось христианство. А все мы, сидящие за большим столом, служили новую, небывалую мессу. Слова этой женщины и тех, кто говорил до неё, были частью литургии, взывающей не к богам войны, не к богатству или власти, но к божественным началам новой Жизни.
