– Вы бы обратили внимание на нашего общего друга, старина. Похоже, он пытается достать другой пистолет.
– Это мы сейчас исправим, – ответил я и прострелил Красавчику голову. Собственно, мне ничего другого и не оставалось. Наши испытания еще не завершились. Романцов в любую минуту мог потерять сознание, а Ольге я бы не доверил сейчас ставить логическую точку в случившемся.
Ольга вскрикнула. Должно быть, успела увидеть, как я расправился с Красавчиком. Даже Евгений выглядел озабоченным.
– Право, старина, не стоило…
Я пожал плечами и перевернул Ника-Красавчика ногой на спину. В правой руке тот держал пистолет «ТТ». Следует воздать парню должное – он был не из слабаков.
Я нагнулся и вытащил «ТТ» из пальцев Красавчика, сунув его себе в карман. Потом достал два запасных патрона и дозарядил барабан моего дерринджера, который оставила на полу Ольга.
Что ж, можно сказать, что наши счеты сведены. Я отомстил и за совсем юного Виктора и за парня с кодовым именем Хантер, с которым мы вместе работал в Праге и которого завалили в Берлине такие же бандиты, как Красавчик-Ник. Впрочем, Виктор тоже не входил в число моих друзей. Тем не менее, Сансаныч может спокойно вздохнуть и переместить досье Ника-Красавчика в раздел закрытых.
Я вновь был в форме; подошел к лежащему на полу колесу, разыскал отвертку и стал отковыривать покрышку. Порывшись в баллоне, я осторожно выудил небольшой мешочек с пластинкой внутри. На пластинке была прикреплена прядь волос, а надпись «Ignats Edler von Born» всё расставляла на свои места. Это были волосы, сбритые графом Деймом-Мюллером 24 июля 1791 года в Вене.
– Что это? – спросила Ольга.
– Артефакт, за которым мы охотились, – ответил я. – Волосы автора либретто «Волшебной флейты». Игнаца фон Борна, соратника и единомышленника великого Моцарта, отравленного в назидание маэстро.
– Но я не понимаю…
– Я тоже. Но экспертиза расставит всё по полочкам.
– Послушайте, старина! – послышался голос Романцова.
Мне уже порядком надоела его вальяжная манера, будь она напускная или естественная.
– Что, старина? – откликнулся я.
– Со стороны автобана приближается авто.
– О, чёрт! – с чувством произнес я и быстро поднял «магнум» Вальтера.
Попутно я лихорадочно соображал, что делать дальше. Окружающие должны быть уверены, что ты всегда знаешь, как найти выход из любого положения.
Подошел к Романову, бросил на кушетку пистолет «ТТ» Красавчика-Ника и, ни слова не говоря, вышел из особняка. Если Евгений и впрямь так умён, как его расписывали, – а убедиться в этом ещё не представлялось, – тогда он и сам сообразит, что надо делать.
Подкатили они прямёхонько в мои руки, будто селезень на манок. В аспидо-чёрном «Мерседесе» были только двое – Глотцер и его водитель. Я затаился за подстриженными кустами, «Мерс» остановился напротив меня. Они вышли и огляделись.
– Обе машины здесь, – заметил Глотцер. – Но почему, чёрт побери, они…
Из хижины донесся пошлейший женский визг. Молодец Романцов: всё-таки придумал, что делать, а Ольга ему подыграла. Я мысленно расцеловал обоих.
Шофер рассмеялся.
– Теперь ясно, почему нас не встречают, – им не до этого.
– Чёрт бы их побрал! – взорвался Глотцер, – Я их проучу!
Я прицелился в шофера, полагая, что из этой парочки он наиболее опасен. Глотцер, должно быть, уже давно не развлекался стрельбой. Дело было бы проще пареной репы, если бы не наставления Сансаныча: «Сохраняйте хотя бы, видимость законности, чтобы наши коллеги были счастливы».
– Руки вверх! – выкрикнул я. – Полиция! Вы арестованы!
Получилось чертовски глупо, я понимаю. Но ведь полицейским это как-то удается! Глотцер и водитель тут же бросились врассыпную.
За водителем я следил неотрывно, так что он сам нарвался на пулю. Когда же я поднял голову, ища глазами Глотцера, что-то обжигающе полоснуло меня по груди и по правому боку, а правую руку вмиг парализовало.
Револьвер вывалился из правой руки на землю. Я попытался нащупать его левой рукой. Времени у меня было немного. Я печёнкой чувствовал, что ствол пистолета Глотцера направлен на меня, и только гадал, куда угодит следующая пуля…
Грянул выстрел, за ним второй, но я ничего не почувствовал. Найдя, наконец, револьвер, я выглянул из-за куста. Глотцер с недоумевающим лицом стоял невдалеке, словно разглядывая валяющийся у ног пистолет. В следующую секунду он тяжело осел на землю.
Я посмотрел в сторону особняка. Что ж, Романцов и впрямь заслужил свою репутацию, великого белого охотника Ливингстона. И как он ухитрился добраться до двери с размозженной ногой – ума не приложу. Даже с помощью Ольги.
Евгений Романцов аккуратно, словно на тренировке, всадил еще две пули в дергающееся тело герра Глотцера. Да, старина Романцов ни в чем не полагался на случай.
– Недурно сработано, старина, – подхватил я. – Пока мы одни, можете дать слово, что один из ваших подвигов следует предать огласке? В печати, например…
Евгений пристально посмотрел на меня.
– Если удастся, то лучше промолчать, – попросил он.
Романцов бросил взгляд на свою жену Ольгу.
