Русской национальной, не регрессивной и не реставраторской политике нужно настойчиво усвоить мысль, что ни одно из названных лекарств нисколько не пригодно для исцеления России. Следует понять прежде всего, что нужно разуметь под таким исцелением? Россия не выздоровеет от того, что вследствие счастливого случая той или иной партии удастся стать на место нынешних правителей и провозгласить монархию или республику. Такое провозглашение может иметь успех главным образом вследствие инертности русского народа и усталости его от бесчисленных бедствий, однако всякий успех будет временным и случайным до тех пор, пока народ не проникнется сознанием правды Данного политического строя и не будет считать его своим, народным. Россия истинно вылечится только тогда, когда на смену привитой ему дурной и разлагающей марксистской идеологии из самих недр народных возникнет идеология новая, живая и спасительная: когда те, которые сейчас играют в комсомол, отряхнут с ног своих последний коммунистический прах и заживут верою в новую правду, одним словом, когда русский организм найдет в себе живые силы для исцеления.
Существо русского политического вопроса и определяется тем, насколько в современной России народились уже те живые силы, развивая которые можно избавиться от всех современных зол? Очень многие думают, что сил таких нет и бессмысленно их искать. Однако есть люди, которые глубоко убеждены, что силы эти уже имеются, хотя еще и в состоянии скрытом. Русский государственный организм наружно покрыт еще ранами, но болезнь он уже преодолел и состояние его не смертельно. Сознание это не ведет к квиетизму, напротив, впервые создает и для эмиграции возможность действительной политической работы. Мы должны всеми нашими силами способствовать пробуждению этих живых соков современной России. А так как одна из главных причин русской болезни имеет характер чисто идеологический, характер больного увлечения ложной марксистской правдой, то на нас и лежит обязанность способствовать созданию новой «русской правды», новой идеологии русского государства, новой национальной идеи. Идеология всегда создавалась образованным классом, а значительная часть его живет за границей, и многие из здесь живущих находятся едва ли не в лучших условиях для умственной работы, чем оставшиеся в России. Эмиграция до тех пор будет духовно бесплодной, пока она не нащупает в душе своей созвучия с живыми силами современной России, а вместо того, чтобы нащупать слабо еще звучащую, живую волну, занимается отвлеченными построениями или, что еще хуже, твердит, что Россия худо больна. Попробуйте-ка человеку каждый день говорить: ты разлагаешься, гниешь, смердишь. Да он в конце концов истребит говорящего, хотя бы погиб и сам.
Надлежит за точку отправления взять не западную демократию, и не самодержавие, и не прошлые тени дуалистической монархии; за точку отправления нужно взять современный русский государственный организм, тщательно его изучить, посмотреть, что в нем действительно никуда негодно и в чем чувствуется дыхание жизни. Для правильной установки, при которой может удастся подобное изучение, нужно принять во внимание еще три очень важных соображения. Во-первых, следует решительно уяснить коренную разницу предлагаемого здесь подхода к решению русского политического вопроса от того, что до сей поры носит еще имя сменовеховства. Сменовеховство по духу своему есть оппортунизм, в редких случаях добросовестный, обычно же просто лукавый. Люди хотят практически устроиться, а потому и начинают утверждать, что черное есть белое, хотя им в том никто и не верит, даже сами себе они не верят. Сменовеховство — это подлаживание к власть имущим, оправданное разными талантливыми и бесталанными идейными ухищрениями. То, что мы предлагаем, по духу своему совершенно от сменовеховства отлично. Больному мы вовсе не хотим сказать, что он просто здоров, и сами не хотим обрести благополучие, заразившись его болезнью. Нет, мы прямо говорим: Россия еще больна и чистое преступление, закрывать ее раны разным тряпьем и объявлять процветающей в своем здоровье. Но Россия не умерла, она полна новой жизни. Мы идем к этой новой жизни и уверены, что сойдемся с русскими людьми в России, когда и они выздоровеют или в большинстве сбросят защитный покров болезни. Это не сменовеховство, ибо никаких наших вех мы не меняем. Если уже говорить о смене вех, то вехи-то приходится менять главным образом тем, которые живут «на другом берегу». Прежде всего, должны быть сменены марксистские вехи, ибо это условие здоровья. А раз они будут сменены, нам легко договориться.
