«Я оставил тебя, любезный Париж, оставил с сожалением и благодарностию!..
Ни якобинцы, ни аристократы твои не сделали мне никакого зла; я слышал споры — и не спорил; ходил в великолепные храмы твои наслаждаться глазами и слухом: там, где светозарный бог искусств сияет в лучах ума и талантов; там, где гений славы величественно покоится на лаврах! Я не умел описать всех приятных впечатлений своих, не умел всем пользоваться, но выехал из тебя не с пустою душою: в ней остались идеи и воспоминания! Может быть, когда-нибудь еще увижу тебя и сравню прежнее с настоящим; может быть, порадуюсь тогда большею зрелостию своего духа или вздохну о потерянной живости чувства».
Герой книги Карамзина «Письма русского путешественника» не совершил никаких открытий. Он всего лишь иностранный наблюдатель бурных событий во Франции 1790 года. Однако наблюдатель — с добрым сердцем, способный сопереживать людям разных сословий, противоположным политическим взглядам.
Пребывание в Париже не сделали Николая Михайловича ни якобинцем, ни яростным сторонником французской монархии. В политических движениях он, прежде всего, видел человека и сострадал ему независимо от его убеждений.
Спустя семь лет после посещения Парижа Карамзин писал: «Французский народ прошел все степени цивилизации, чтобы оказаться на той вершине, на которой он находится в настоящее время…
Французская революция — одно из тех событий, которые определяют судьбы людей на много последующих веков. Новая эпоха начинается: я ее вижу, но Руссо ее предвидел».
Были и другие высказывания Николая Михайловича о событиях во Франции: «…ужасные происшествия Европы волнуют всю душу мою… Бегу в густую мрачность лесов, — но мысль о разрушаемых городах и погибели людей везде теснит мое сердце…».
Он хотел снова побывать в Париже, оказаться в гуще событий. Противоречивые слухи, которые доходили из Франции до Москвы, вызывали у Карамзина горестные раздумья и сомнения.
«Я слышу пышные речи за и против; но я не собираюсь подражать этим крикунам. Признаюсь, мои взгляды на сей предмет недостаточно зрелы. Одно событие сменяется другим, как волны в бурном море; а люди уже хотят рассматривать революцию как завершенную. Нет. Нет. Мы еще увидим множество поразительных явлений».
Еще раз посетить Париж ему не удалось. Перемены в семейной жизни, литературная деятельность, назначение историографом, многолетняя работа над «Историей государства Российского»…
Исследователи творчества Карамзина сходятся во мнении: как настоящий историк и литератор, он состоялся, когда завершил «Письма русского путешественника», когда открыл читателям свой Париж 1790 года.
Желание не исполнилось…
Но Париж остался светлыми страницами в творчестве Карамзина.
Тирания одного предпочтительнее тирании нескольких. У деспота всегда бывают добрые минуты, у ассамблеи деспотов — никогда. На тирана как-то можно воздействовать, но компания грязных тиранов не поддается ничьему влиянию. Если она не несправедлива, то по меньшей мере жестока и никогда не склоняется к милости.
Власть действует столь же развратительно на тех, кто облечен ею, сколько и на тех, кто принужден ей покоряться. Под тлетворным влиянием её одни становятся честолюбивыми и корыстолюбивыми деспотами, другие — рабами.
Правление Людовика XVI.
Как и в другие времена, приезжие восторгались Парижем, а сами его жители частенько ругали свой город.
